Дэвид Марусек - Свадебный альбом

— Яд?

— Да. Ее пепел в маленькой картонной коробке прибыл как раз в день рождения Бобби. Никто не сказал ему, куда делась мать. Он подумал, что это подарок, и открыл.

— Понятно. Бобби ненавидит меня?

— Не знаю. Он был странным малышом. И в тринадцать лет уехал в школу космонавтов. Он и Бен никогда не ладили

— А Бенджамен ненавидит меня?

Содержимое котла как раз в этот момент перелилось через край, и Кэти поспешила к плите.

— Бен? О, Бена она потеряла еще задолго до смерти. По правде говоря, я всегда считала, что это он подтолкнул ее к пропасти. При его нетерпимости к чужим слабостям… Как только стало ясно, сколь тяжело она больна, он бросил ее на произвол судьбы. Он бы развелся с ней, но гордость не позволяла.

Она сняла с полки миску, налила супа и отрезала хлеба.

— А потом и он года два был не в себе. Ни с кем не общался. Ну а через пару лет все забылось. Опять стал добрым стариной Беном. Разбогател. Обзавелся подружкой.

— Это он уничтожил все мои симы. Верно?

— Возможно. Хотя он утверждал, что это сделала Энн. В то время я ему еще верила.

Кэти поставила обед на маленький инкрустированный столик.

— Я бы и тебе предложила, но… Она начала есть.

— Итак, какие у тебя планы?

— Планы?

— Да. Симополис?

Энн пыталась подумать о Симополисе, но мысли быстро смешались. Как странно… Она вполне способна связно думать о прошлом, все воспоминания были достаточно ясны… но будущее ускользало от нее.

— Не знаю, — выговорила она наконец. — Наверное, следует спросить Бенджамена.

Кэти сосредоточенно нахмурилась.

— Думаю, ты права. Но помни, ты всегда желанная гостья в Кэти-ленде. Можешь жить с нами, сколько захочешь.

— Спасибо, — кивнула Энн.

Она рассеянно наблюдала, как ест старуха. Рука дрожала так сильно, что каждый раз, поднося к губам ложку, Кэти была вынуждена поспешно наклоняться, чтобы не расплескать суп.

— Кэти, — вдруг сказала Энн, — ты могла бы сделать для меня кое-что? Я больше не чувствую себя новобрачной. Не могла бы ты убрать это омерзительное выражение с моего лица?

— Почему «омерзительное»? — удивилась Кэти, откладывая ложку и с завистью изучая Энн. — Если не нравится, как ты выглядишь, можно отредактировать себя.

— Я не знаю как.

— Используй программу-редактор, — бросила Кэти, но тут же спохватилась: Господи, я все забываю, до чего же примитивны первые симы. Даже не знаю, с чего начать!

Немного поразмыслив, она вернулась к еде. Потом сказала:

— Лучше не буду и пробовать: а вдруг у тебя вырастет нос или что-нибудь в этом роде.

— А как насчет нового платья?

Кэти снова задумалась, глядя в одну точку, но внезапно вскочила, ударившись о стол и расплескав суп

— Что? — встревожилась Энн. — Что случилось?

— Блок новостей по Уоднету, — сообщила Кэти. — Восстание в бухте Провидения. Это здешний областной центр. Что-то связанное с Днем Освобождения. Мой русский еще недостаточно хорош! О, какой кошмар! Бомбардировки… трупы… Послушай, Энн, я лучше отошлю тебя…

Энн вновь очутилась в гостиной. Она ужасно устала от бесконечных перемещений, тем более что от нее ничего не зависело. Она совершенно бессильна и не имеет власти над своей судьбой. Комната была пуста, подружки, слава Богу, исчезли, и Бенджамен еще не вернулся. Очевидно, маленький синелицый медальон все это время занимался самовоспроизведением: все стены заполняли сотни его близнецов, к тому же не ладивших друг с другом: в комнате стояли невообразимый шум, ругань и визг. От шума болели уши. Правда, стоило им заметить Энн, как все мгновенно заткнулись и уставились на нее с неприкрытой злобой.

По мнению Энн, этот безумный день длился чересчур долго. И тут ужасная мысль осенила ее: симы не спят.

— Эй, — окликнула она тот медальон, который считала оригиналом, — вызови Бенджамена.

— Какого хрена ты тут приказываешь? — нагло спросил синелицый. — Я тебе что, личный секретарь?

— А разве нет?

— Именно что нет! Собственно говоря, теперь это моя комната, а ты влезла на чужую территорию. Так что лучше сматывайся поскорее, пока я не стер твою задницу!

Остальные поддержали его, громко потешаясь над Энн.

— Прекратите! — вскрикнула она, но ее никто не слушал. Она вдруг заметила, как медальон вытянулся, став в два раза длиннее, и с громким хлопком разделился на два поменьше. То же самое происходило с другими медальонами. Они расползались по стенам, потолку, полу.

— Бенджамен! — вскрикнула Энн. — Ты меня слышишь?