Дэрил Грегори - Пандемоний

— Лью! — позвал я.

Брат поднял на меня глаза. Я кивнул на рекламный щит.

Он сильно выцвел на солнце, а краска во многих местах облупилась. Под нарисованным монстром черными печатными буквами было написано: «ВЫ УЖЕ ВИДЕЛИ ШУГА?» Ниже шла более мелкая надпись: «Музей и магазин сувениров. Мотель „Гармония-Лейк“, 2 мили».

Лью покачал головой и бросил смятые листы на заднее сиденье.

— К черту «МэпКвест»! — проворчал он.

Мотель «Гармония-Лейк», музей Шугарата и магазин сувениров оказались домиками в викторианском стиле с узкими окнами и остроконечными крышами, устремленными в ночное небо. Окна были темны, светились лишь два по обе стороны входной двери. На пустой автостоянке я разглядел скудно освещенный столб с телефоном-автоматом. Две гравийные дорожки, не шире обычной лесной тропинки, вели от обеих сторон стоянки куда-то в лес. Я также заметил две таблички с номерами соседних домиков-бунгало: 1–2 и 3–5.

На лужайке перед домом высилось вырезанное из дерева плоское изображение Шуга с прибитой к ней прямоугольной табличкой, на которой красовалась надпись белыми буквами: «НАЖИВКА».

Лью завел «ауди» на стоянку.

— Ты, наверно, решил поиздеваться надо мной.

— Давай вылезай, если не хочешь ночевать в машине.

Я снова вылез из автомобиля и, дрожа от холода и засунув руки под мышки, зашагал к дому.

Брат с видимым отвращением последовал моему примеру. В воздухе висел слабый запах гнилой рыбы. Озеро, по всей видимости, находилось где-то позади отеля.

Проходя мимо фанерного Шуга, я похлопал его по плечу и подошел к крыльцу. Половицы заскрипели под весом моего тела. Возле двери стояли два кресла-качалки, между ними плетеный столик, а немного дальше — качели на металлических цепях.

Входная дверь состояла из двух частей — стеклянная перед деревянной. К поверхности деревянной двери, там, где обычно располагается дверной молоток, была прибита выловленная из воды отполированная коряга. По форме эта штука напоминала кальмара с заостренными на концах щупальцами. Черная голова блестела, как будто ее только что вытащили из воды.

Внешняя стеклянная дверь была немного приоткрыта. Я попытался открыть ее пошире, чтобы нащупать колотушку-кальмара, но она была заперта.

Лью прижался ладонями к одному из узких оконных стекол возле двери.

— Ни черта не видно, — сообщил он. — Хотя, по моему разумению, ночной портье не должен спать.

Я прикоснулся к «кальмару» и провел рукой от головы к одному из щупалец. Колотушка была сухая, однако ее поверхность показалась мне какой-то маслянистой и слегка грязноватой. Я осторожно потрогал кончик щупальца и надавил на него подушечкой пальца. В следующее мгновение над входной дверью зажегся свет.

Мы с Лью вздрогнули от неожиданности, переглянулись и в унисон усмехнулись.

Дверной засов громко лязгнул, и мы мгновенно сделали серьезные лица. Дверь, замыкающаяся внутри на цепочку, приоткрылась на пять-шесть дюймов. На меня, удивленно открыв рот, смотрела сухонькая старушка с седыми волосами. Ей было лет семьдесят — семьдесят пять. Маленькое костистое личико на тонкой шее. Пронзительные глаза, острый носик, обветренная морщинистая кожа — то ли от долгого пребывания на открытом воздухе, то ли от неумеренного курения. Во внешности старухи было что-то такое, что придавало ей сходство с осиротевшим птенцом кондора, которого собрались покормить куклы-марионетки.

— Вы что, пьяные? — сердито спросила старушка.

Ее голос был на удивление низким и резким.

— Нет, мэм, мы не пьяные! — Я недовольно глянул на брата, готового расхохотаться. — Вы просто напугали нас.

Стоявший позади меня Лью счел нужным вступить в разговор и приветственно поднял руку:

— Привет.

— Вы знаете, который час? — не слишком любезно осведомилась пожилая леди. — Не следует находиться вне дома в это время суток.

— Нам нужны комнаты, — сообщил я.

— Или домики, — вставил Лью.

— Я не принимаю постояльцев после одиннадцати вечера, — ответила старушка. — Я не могу пустить вас в домики, покуда их не приведут в порядок.

Она замолчала и, мигнув, какое-то мгновение смотрела на нас.

— Вы тот самый паренек, который мне звонил.

— Именно, мэм, — вежливо ответил я, намеренно не став оспаривать слово «паренек».

Прошлым вечером мы перепробовали все существующие телефонные номера в Гармония-Лейк. В городке не было ни торговой палаты, ни полицейского участка, ни даже заправки. Мы наткнулись на шесть номеров. Пять принадлежали местным жителям, но ни у одного из них не было фамилии О'Коннел. Шестой номер оказался номером мотеля.