Роберт Уилсон - «Если», 2000 № 03

Разумеется, я не знал, виновато ли в случившемся стихийное возмущение пространственно-временного континуума или дефект хроно-синкластического инфундибулума, однако у меня было сильное подозрение, что нет. Я был почти уверен, что все это имеет какое-то отношение к Келли Дэйл. Именно к такому выводу я пришел, когда первая из трех бутылок «Джонни Уокера» наполовину опустела.

Потом зазвонил телефон.

Это был старый телефон-автомат, висевший на стене винной лавки в двадцати шагах от меня. Даже чертов телефон был другим — на стекло открытой укороченной кабины был нанесен логотип телефонной компании «Белл», а не «Ю. Эс. Уэст» или кого-то из их конкурентов; на металлических частях тоже красовалась эмблема «Белл». Одного взгляда на эту будку было достаточно, чтобы вызвать у меня легкий приступ ностальгии.

Я дал телефону позвонить двенадцать раз и только потом поставил бутылку на капот джипа и не спеша двинулся к будке. Возможно, думал я, сам Господь Бог решил обратиться ко мне и объяснить, что я умер и был отправлен в чистилище, поскольку ни для рая, ни для ада я не подхожу.

— Алло?..

Возможно, мой голос звучал немного странно. Мне, во всяком случае, так показалось.

— Привет, мистер Джейкс.

Это, конечно, была Келли Дэйл. Да я, конечно, и не рассчитывал, что ко мне обратится Господь.

— Что происходит, девочка?

— То, что я спланировала, — произнес ее негромкий мягкий голос.

— Вы готовы начать игру?

Я обернулся через плечо на оставленную бутылку и пожалел, что не захватил ее с собой.

— Игру?

Я оставил трубку болтаться на проводе, вернулся к машине, глотнул из бутылки и снова подошел к автомату.

— Ты еще здесь, девочка?

— Да.

— Так вот: я не собираюсь играть. Я не хочу ни охотиться за тобой, ни делать что-либо с тобой или для тебя. Comprende?

— Oui. — Это была еще одна игра, которую я внезапно вспомнил: мы играли в нее в шестом классе. Тогда мы частенько начинали предложение на одном языке, потом переходили на другой, а заканчивали на третьем. Но я так и не удосужился спросить, где и когда эта одиннадцатилетняя девочка выучила основы полудюжины иностранных языков.

— О’кей, — сказал я. — Я уезжаю немедленно. Будь осторожна, детка. И держись от меня подальше, понятно? Ciao.

Я швырнул трубку на рычаг и минуты две с опаской рассматривал аппарат. Но телефон больше не звонил.

Уложив бутылки на полу так, чтобы они не разбились, я поехал по Двадцать восьмой улице на север и вскоре добрался до Диагонали — четырехполосного шоссе, которое тянется до Лонгмонта и даже дальше, словно нанизывая на себя небольшие городки и поселки, расположенные вдоль Переднего хребта. Первое, что бросилось в глаза: боулдерский участок Диагонали был двухполосным. Когда же его расширили?.. В восьмидесятые, что ли?..

Потом я заметил, что шоссе заканчивалось всего в четверти мили от города. Дальше к северо-востоку не было не только дороги, но и ферм, полей, фабрики «Китайские пряности», завода «Ай-Би-Эм» и железнодорожных путей — даже тех зданий и сооружений, которые стояли здесь в семидесятые. Зато в этом месте пролегала огромная трещина — гигантский разлом по меньшей мере двадцати футов в глубину и тридцати в ширину. Казалось, эту трещину, отделившую Боулдер и шоссе от прерии, оставило землетрясение. Провал тянулся с северо-востока на юго-запад насколько хватало глаз, и переправить через него джип нечего было и думать.

— Ладно, — громко сказал я. — «Один — ноль» в пользу девочки.

Развернув машину, я поехал обратно к Двадцать восьмой улице. Я помнил, что в семидесятые короткого Нижнего шоссе еще не было, поэтому собирался пересечь город и добраться до его южной окраины, где начиналось ведущее на Денвер шоссе № 36.

Но и там путь мне преградила трещина, которая, похоже, тянулась на запад до самого Флэтайронского хребта.

— Отлично, — сказал я, обращаясь к горячему, полному солнца небу. — Картина ясна. Правда, оставаться мне все равно не хочется. Впрочем, все равно спасибо.

Мой джип довольно стар и выглядит не слишком презентабельно, зато он всегда делает то, чего я хочу. Несколько лет назад я установил на переднем бампере электрическую лебедку и намотал на барабан две сотни футов крепкого стального троса. Сейчас я включил ее, освободил тормоз барабана, зацепил конец троса за крепкий столб футах в тридцати от края трещины, снова задействовал стопор лебедки и приготовился медленно спускаться по пятидесятиградусному откосу.