Роберт Уилсон - «Если», 2000 № 03

Взять хотя бы его вполне канонический роман ужасов, название которого можно перевести как «Комфортная мертвечина» (1989). Роман принес автору порцию премий (имени Брэма Стокера, Британская премия фэнтези, премия журнала Locus), и во всяком случае первая, названная именем автора «Дракулы», получена писателем вполне заслуженно: это на сегодняшний день одна из лучших книг в длинной шеренге современного «вампира во время чумы».

О том, что тема «кровососущих» всерьез интересует Симмонса, свидетельствуют другие его произведения в том же духе — рассказ «Метастазы», повесть «Все дети Дракулы» (1991), а также роман «Дети ночи» (1992), героями которого стали легендарный трансильванский граф Влад Цепеш, известный миллионам под именем Дракулы, и его более поздние последователи. Любопытно, что действие книги происходит в современной «постчаушесковской» Румынии, а сам вампиризм, оказывается, напрямую связан со СПИДом! Весьма далеки от того, что читатели понимают под научной фантастикой [17] Среди нефантастических произведений Дэна Симмонса выделяется роман «Воровская фабрика» (1998), рассказывающий эпизод из истории второй мировой войны, когда другой знаменитый уроженец Иллинойса — Эрнест Хемингуэй — занимался поиском германских шпионов в прилегавших к Кубе водах , и два других премированных рассказа — «Выпускное фото класса» (1992) и «Смерть в Бангкоке» (1993), в совокупности принесшие Симмонсу еще пять премий: по две — имени Брэма Стокера и Всемирной премии фэнтези, а также одну Премию имени Теодора Старджона!

Об исканиях Дэна Симмонса свидетельствует и короткая повесть «В поисках Келли Дэйл» — последняя на сегодняшний момент в творчестве писателя, где напрочь отсутствует какой-либо horror и вообще фэнте-зийный элемент, зато существенно усилен психологический аспект.

Так что Симмонс продолжает писать, как и раньше: что хочет и в каком хочет жанре. Оно, конечно, к лучшему, что его Поэт не был окончательно «замотан» в бесконечном унылом сериале… Поэты в научной фантастике — птицы редкие и обращения требуют деликатного.

БИБЛИОГРАФИЯ ДЭНА СИММОНСА

(Книжные издания — научная фантастика, фэнтези и хоррор)

1. «Песня Кали» (Song of Kali, 1985).

2. «Комфортная мертвечина» (Carrion Comfort, 1989).

3. «Фазы тяготения» (Phases of Gravity, 1989).

4. «Гиперион» (Hyperion, 1989).

5. «Падение Гипериона» (The Fall of Hyperion, 1990); вместе с романом «Гиперион» объединен в один том — «Песни Гипериона» (Hyperion Cantos, 1990).

6. «Энтропийная постель в полночь» (Entropy's Bed at Midnight, 1990).

7. Сб. «Молитвы разрушенным камням» (Prayers to Broken Stones, 1990).

8. «Лето ночи» (Summer of Night, 1991).

9. «Лети ночи» (Children of The Night, 1992).

10. «Человек-пустышка» (The Hollow Man, 1992).

11. Сб. «Любосмерть: пять историй о любви и смерти» (Love-death: Five Tales of Love and Death, 1993).

12. «Костры Эдема» (Fires of Eden, 1994).

13. «Эндимион» (Endymion, 1996).

14. «Восхождение Эндимиона» (The Rise of Endymion, 1997).

Что видели звезды? Шляпки серебристых гвоздей, вбитых в черный бархат, море мглы, сосульчатый, подпоясанный снегом холод и, разумеется, одна другую. Еще, может быть, тараканов в виде комет, клопов и кусачих метеоритов. А что видел кот, восседающий на пестрой пирамидальной куче, навороченной поверх мусорного контейнера? Еще парочку таких же перспективных контейнеров рядом, желтоглазого собрата-конкурента вдали и выбегающих из подъезда помочиться красномордых гуляк в белых, выбившихся из брюк рубахах, в галстуках через плечо, в полосатых носках.

Звезды, как водится, молчали. Кот, внимающий ароматам кучи и того прокисшего, чем тянуло от подъезда, брезгливо фыркал. Гуляки не замечали ничего. Увлеченные вольной трусцой с третьего этажа вниз и обратно, они не без удовольствия смеялись над раскачивающимися вокруг домами и деревьями. Землетрясение в алкогольные пять-шесть баллов их ничуть не пугало.

Башенкин Ной Александрович не был исключением. Он тоже выбежал «подышать». Как все. Тем паче, что туалет заняла расстроенная дама. Она вовсю курила, копотью изгоняя из глаз соленую печаль, протяжно ширкала носом, на стук в дверь гнусаво отвечала «занято» и вновь надолго замолкала. Из-под дверей тянуло никотиновым туманом, кое-кто даже смело предположил, что дама там не одна, но Ною вникать в подобные нюансы не хотелось. Хотелось на волю, под опеку подслеповато моргающих звезд, на девственно северные заоконные газоны. Такая уж это была вечерника. И не затрудняя себя поиском родной обуви, мужчины шлепали по ступеням вниз, завершая нехитрый бартер: глоток прохладного воздуха в обмен на горечь закипающих желудков, на влагу лопающихся емкостей.