— Чтоб духу твоего здесь не было. Чтоб три месяца мне на глаза не попадался, — орал он. — Не то сгною в ссылке. Я тебя в такую «дыру» засуну, на такую планету, что мама родная не узнает.
Обернувшись на пороге кабинета, управляющий рыкнул:
— Следующий! — он зашел внутрь, так громко хлопнув дверью, что одна из висящих на стене картин, сорвалась с гвоздика и, покачиваясь, повисла одним углом вниз.
Посетители как по команде встали и, словно тараканы, начали расползаться, внезапно вспомнив про другие неотложные дела, поскольку все прекрасно понимали, что получить разрешение на доставку груза на закрытую планету сегодня нет никаких шансов. Через минуту приемная опустела. Девушка, вздохнув, нажала кнопку на пульте, и в комнату въехал робот-уборщик. Что-то бурча, он принялся собирать осколки и стирать пятна чернил на стене и полу.
Из соседнего помещения секретариата, вышла молоденькая девушка, прижимая папку с документами к груди. Подойдя к секретарше она намекая на Владислава, спросила заговорщеским тоном.
— Ой, Леночка, а кто это был?
Леночка, раскладывая бумаги на столе, ответила:
— Кто? Ах, этот. Это Владислав Раденко, один из агентов, — и понизив голос, добавила, — местный сердцеед. Почти все девчонки от него без ума, кроме меня, — немного помедлив добавила она. Потом, словно что-то вспомнив, сказала с улыбкой.
— Эстер, знаешь Ольгу Граф, ну эту из седьмого отдела с медвежьей фигурой. Так она за ним месяцев восемь бегала, когда он у нас только появился, проходу ему не давала. На что она надеялась…, в зеркало бы, что ли посмотрелась сначала.
Секретарша резко оборвала разговор, когда дверь из соседнего помещения открылась и через приемную прошествовала, внушительных размеров, дама с борцовской фигурой и бульдожьей физиономией. Эстер проводила ее взглядом и, повернувшись к Леночке, увидела, как та, показывая глазами в спину уходящей, что-то выразительно шепчет губами.
— А, так это и есть та самая Ольга? — спросила Эстер. — Из отдела распределения?
— Ага, она самая, — ответила Леночка. — Видела? Бедняжка от нее прятаться начал, так она подстроила так, что он на такую захудалую планету попал, откуда только раз в три-четыре месяца выбраться может. Планета вдали от трасс, там даже регулярного сообщения нет, вот он и ждет, пока его патрульный крейсер подберет.
Эстер в задумчивости подошла к окну и смотрела вниз, туда, где, словно муравьи, сновали маленькие человеческие фигурки. Потом, опомнившись, она стремительной походкой вышла из приемной, оставив секретаршу одну.
Леночка достала из ящика зеркальце и помаду, поправила пухленькие губки и, взявшись за пилку, со вздохом, начала обрабатывать ногти, обдумывая, что она наденет сегодня на свидание. В том, что она на свидание идет, девушка уже не сомневалась. Человек, сумевший в течение часа дважды вывести из себя шефа и не побоявшийся этого сделать, определенно заслуживал, на ее взгляд, некой толики внимания. К тому же этот агент обладал еще и привлекательной внешностью.
Эта девушка понравилась ему сразу. Красивое личико, большие карие глаза, задорно вздернутый носик, пухлые по-детски губы, тугая, красиво оформленная грудь, нахально выпирающая из-под блузки и вызывающая мысли о романтической любви, отнюдь не платонического характера, длинные стройные ноги и красивая линия бедра, плавно переходящая в узкую талию. Это был далеко не полный перечень достоинств новой секретарши Гарри Тазена… Владислав устроился поудобнее на кровати. Закинув ногу на ногу и сунув под голову кулак, он, глядя в потолок каюты патрульного крейсера, предавался мечтаниям о следующем свидании с Дианой. На первом свидании она так и не назвала ему своего имени, заявив:
— Пока достаточно того, что ты знаешь меня как секретаршу.
Поэтому имя ей он дал сам, окрестив ее в честь древней богини охоты. Сейчас он не имел желания рыться в памяти и выяснять, чьей богиней была Диана, главное, имя это, на его взгляд, ей подходило. На свидании она распустила свои роскошные каштановые волосы, и от строгой, хотя и привлекательной секретарши с гладко зачесанными волосами, пухлыми поджатыми губами и огромными строгими глазами не осталось и следа. Сейчас перед ним стояла не двадцатидвухлетняя секретарша, а этак восемнадцатилетняя богиня. Он мысленно скинул с нее блузку и джинсы, одев в греческую тунику, и обалдело стоял, открыв рот и прикидывая, где сейчас можно достать лук со стрелами и свору тонконогих охотничьих псов для полноты картины. Из тупого оцепенения его вывел заливистый девичий смех.
Читать дальше