- Больше никогда, - произнесла она, непонятно к кому обращаясь, и улыбнулась своему отражению. Нашла в ящичке старый фен, проверила его и, удивившись, что он всё ещё работает, стала сушить волосы. Когда это было закончено, отправилась в туалет. Там ей почудился горелый запах, и она, сдвинув брови, заметила на унитазе лёгкий серый налёт, словно кто-то жёг в нем бумагу. Она подумала, что надо будет спросить у Ильи, что произошло. Вернувшись в комнату, убрала постель, затем направилась к выходу, обулась и вышла из квартиры. Позвонила в соседскую дверь. Открыл немолодой мужчина в очках, одетый в спортивные штаны и футболку со странной надписью “761 Green Road”.
- Вам кого? – спросил он, недоуменно глядя на Веру и часто моргая глазами.
- Извините, Фёдор Васильевич - сказал Вера. – От вас можно позвонить?
- Вера, это ты? Надо же, не узнал. Богатой будешь. Да, заходи, конечно.
Вера вошла в прокуренную темноватую квартирку и присела на маленький стульчик, возле телефона. Покрутила диск.
- Справочная? Здравствуйте. Не подскажете, как мне позвонить Валентине Игнатьевне Окуневой? Да, в городе. Нет, адрес не знаю. Она работает в школе №4. Да-да, подожду.
- Может, чаю? – спросил Федор Васильевич, переминаясь рядом.
- Нет, спасибо.
- Хорошо выглядите сегодня.
- Просто выспалась хорошо, - ответила Вера, улыбнувшись. - Да, диктуйте, я запомню. Спасибо.
Она нажала рычаг и стала набирать новый номер. Подождала, пока закончатся гудки.
- Валентина Игнатьевна? Это Вера Голубева, мать Ильи. Простите, что я вас вчера так приняла. Я просто подумала, что вы правы. Илью надо перевести в обычную школу. Что я могу для этого сделать? Хорошо, давайте встретимся. Договорились.
Она повесила трубку, поблагодарила соседа и направилась к выходу. Тот закрыл за ней дверь и задумался. О чём он думал, он и сам бы объяснить не смог, но что-то озадачило его и сбило с привычного ритма жизни.
- Надо же, тудысь его за ногу, - пробормотал он. – Телефон...
Он почесал затылок, поковырял в носу и ощутил в себе странное для пятидесятилетнего человека желание попрыгать. Он бы, наверное, тут же и осуществил его, если бы не ноющая спина и соседи снизу. Поэтому он просто вздохнул и пошёл ставить чайник.
VII
Придя домой, Илья застал мать за совершенно необычным для неё занятием. Она сидела на краю кровати, перед ней стояла табуретка, а на ней – старая механическая пишущая машинка. Вера быстро, по памяти печатала какой-то текст.
- Привет, мам, - сказал Илья. - Ты чего такое делаешь?
Вера заметила Илью и остановилась, немного смутившись.
- Привет. Да вот... Печатаю стихи какие помню.
- Зачем?
Вера пожала плечами:
- Когда-то я неплохо печатала. Может, можно найти работу машинисткой или секретарём...
Илья подошёл и сел рядом. Взглянул на листок, где едва видными серыми буквами было выбито: «По залам прохожу лениво...» и ещё строк двадцать.
- Ну, не знаю, мам, - сказал Илья неуверенно. - Кто же сейчас на машинках печатает? Компьютеры везде.
- Это да, - Вера вздохнула. - Ты где был?
- Бутылки сдал. Вот деньги. Немного, но хоть что-то.
- Хорошо. Молодец. А что в туалете случилось? Там что-то горело.
Илья уставился в пол. Он не ожидал этого вопроса.
- Мам... А ты себя нормально чувствуешь?
- Замечательно чувствую. А что?
- Не будешь меня ругать?
- Не буду.
- Я... - Илья весь напрягся, как будто ожидал, что сейчас ему отвесят сильную оплеуху. - Я вынул из тебя всех червяков...
Вера сдвинула брови.
- Ну-ка, посмотри на меня. Каких червяков?
- Понимаешь... Я знаю, что это странно, не как у всех... Но я иногда вижу в людях червяков. Зелёных таких... И могу их вынимать... Я у себя вынул из головы... Мне стало лучше, и я подумал, что тебе тоже, наверно, будет лучше, если в тебе их не будет...
Вера прижала Илью к себе. Из глаз ее покатились слезы.
- Всё нормально. Не бойся. Ты правильно сделал. Только... Ты можешь мне пообещать?
Илья поднял глаза.
- Да, мам.
- Пожалуйста, никогда никому об этом не говори. Что видишь червяков. Тебя неправильно поймут.
- Да, мам. Я знаю. Я никому не скажу.
- Хорошо. А ещё у кого-нибудь ты видел этих червей?
- Да. У детей в школе. У соседа, дяди Феди, в спине и в животе. У тёти Кати из соседнего подъезда вот тут...
Вера слушала молча, иногда кивая и вытирая слёзы.
Больше они никогда не говорили об этом напрямую, но разговор с матерью очень сильно врезался в память Ильи. Во-первых, это было его первое серьёзное обещание ей. Во-вторых, он впервые почувствовал себя перед ней очень виноватым. Сначала он и сам не понимал, за что. Потом вдруг понял – до того, как он изгнал из неё рыгаликов, она жила по-своему хорошо. Алкоголь помогал расслабиться и забыться, наплевательское отношение к жизни позволяло не задумываться о нищете и убожестве существования, а сейчас она начала страдать от того, что она, ещё молодая и здоровая женщина, находится в таком бедственном положении и ничего не может дать своему сыну.
Читать дальше
