Эллис Питерс - Лев в долине

- И что тогда? - Он поднял голову. В глазах у него стояли слезы. - Что тогда, Энид?

- Я ничего не обещаю, - проговорила она дрожащим голосом. - Но тогда ты можешь прийти.

- О, Энид!.. Я приду! Дорогая моя Э...

Девушка юркнула в дом, захлопнув дверь перед носом кавалера. Дверь вряд ли остановила бы Рональда, не окажись на его пути моего дорогого супруга.

- Нет-нет, - проворковал Эмерсон тоном, который легковерные на свою беду принимают за признак добродушия и симпатии. - Если вы запамятовали, я вам напомню: джентльмен не навязывается леди, ежели та не жаждет его знаков внимания. У нас тут с приличиями строго, знаете ли.

- Она жаждет! - возразил Рональд, лихорадочно сверкая глазами. - Еще как жаждет! Вы не знаете Энид, профессор! Она всегда меня оскорбляла. Это повелось с самого детства. Так она демонстрирует свое расположение.

- Какой экстравагантный способ! Никогда о таком не слыхивал.

- Надеюсь, меня поддержит миссис Эмерсон. - Рональд оглянулся, по лицу его гуляла дурацкая улыбка. - Вы ведь знаете, миссис Эмерсон, что некоторые молодые особы обожают мучить тех, кого любят. Точно так же Энид обращается с Дональдом. Вы наверняка были тому свидетельницей.

- Будь у меня возможность наблюдать их вдвоем, я бы непременно обратила на это внимание, - ответила я не очень любезно. Этот нахальный юнец явно считал меня своей союзницей. - А теперь, мистер Фрейзер, рискуя показаться невежливой, я предлагаю вам удалиться.

Рональд округлил глаза:

- Что ж... Я убедился, что Энид в безопасности. Отныне у меня одна забота - мой брат, мой бедный, страдающий брат. Энид всегда принимала его сторону. Она нежна с ним, как сестра. Он совершил дурной поступок, но уже понес суровое наказание. Теперь я должен найти его и вернуть домой. Мы вместе будем отражать невзгоды, на которые так щедра жизнь. Мне бы только с ним поговорить! Я бы напомнил ему о счастливых днях детства, о наших невинных играх, о том, как мы прятались на заре в камышах, наблюдая за птицами...

- Нет, это невыносимо! - простонал Эмерсон как бы про себя. - Сначала он блеет, как овца, всхлипывает и пускает пузыри, потом что-то лепечет про детство и про птичек, причем не стесняется самых затасканных, слюнявых штампов! Спокойной ночи, мистер Фрейзер. Скатертью дорога!

Даже Рональд Фрейзер не сумел бы превратить этот афронт в обычное вежливое напутствие. Однако все же попытался: наклонившись к моей руке, он прочувственно поблагодарил за приют, который мы предоставили его нежной, хрупкой крошке...

Услышав последнюю фразу, Эмерсон не выдержал и перешел от слов к делу. Если бы не проворство молодого человека, его бы оторвали от земли и швырнули на седло, как куль.

Когда Рональд Фрейзер умчался прочь, Эмерсон гневно потребовал, чтобы Абдулла наконец запер ворота.

- Если сюда еще кто-нибудь сунется, целься в голову и жми на курок, распорядился мой ненаглядный, после чего вспомнил обо мне: - Долго ли до ужина, Пибоди? Я чудовищно проголодался.

- Да, денек получился хлопотный. Сядь, Эмерсон, и выпей-ка еще чаю. Я мигом вскипячу воду.

- Нет уж, предпочитаю виски. Составишь мне компанию, Пибоди?

- Да. А куда все подевались?

- Фрейзер - наш Фрейзер, - наверное, бездельничает где-нибудь в укромном уголке. - Эмерсон подобрал искалеченное кресло и подверг его внимательному осмотру. - Ножка сломана... Далась этим братцам наша мебель!

- И не говори, Эмерсон!

- Юная особа, если я хоть немного разбираюсь в юных особах, безутешно льет слезы в своей комнате. Надо сказать, любимое занятие юных особ в состоянии душевного смятения... Не знаю, говорил ли я тебе, Пибоди, что одна из причин, почему я тебя обожаю, - это твоя склонность дубасить кого ни попадя зонтиком, вместо того чтобы упоенно рыдать в подушку. Привычка заливаться слезами крайне действует на нервы.

- Совершенно с тобой согласна, Эмерсон. Значит, нам осталось проверить, что делает Рамсес, и спокойно...

- Я здесь, мама! - крикнул Рамсес, выскакивая из дома с бутылкой виски и рюмками на подносе. Вручив поднос Эмерсону, он продолжил: - Я все слышал через трещину в двери, но не показывался, чтобы не прерывать вашу интересную беседу. Но раз я здесь, мы можем обсудить все последствия недавнего разоблачения и их значение для главной беспокоящей нас проблемы. Я имею в виду, конечно...

- Господи, Рамсес! Значит, в дополнение к остальным твоим проказам, ты еще и шпионишь? - вскричала я. - Подслушивать под дверью недостойно.

- Зато как полезно! - возразил Рамсес, подавая Эмерсону рюмку. Его никогда не покидает надежда, что отец по рассеянности нальет и ему рюмочку, а я по рассеянности позволю выпить. Вероятность, что то и другое произойдет одновременно, крайне мала, но Рамсес давно познакомил меня со своим девизом - "Попытка не пытка".