- Ну а бедняки?
- Бедняки? Для них сон был чем-то вроде кратковременного психологического самоубийства. Человек выключал себя на несколько часов из действительности с ее ужасами и страданиями. Житейские бури оставались за его спиной. Он входил в укромную гавань сна и бросал там якорь.
- Сон как болеутоляющее?
- О, не более, чем вино, опиум и другие средства, с помощью которых у людей отшибало память на очень короткое время. Для нас важно другое. Чем печальнее, темнее, глуше была жизнь, тем больше места занимал в ней сон. И, напротив, чем светлее, звонче, ярче жизнь, тем меньше потребность сна у людей. Радость тонизирует, бодрит. Ты - физиолог и понимаешь, что это не парадокс, а вывод из общепринятой теории сна.
- Но уменьшение этой потребности,- вставил Федотов назидательно,имеет какой-то предел, ты не должен забывать об этом.- Вот тут мы физиологи - и должны прийти на помощь человечеству. Мы обязаны помочь ему не спать. Согласись, что жизнь так полна, так богата радостями в наше время, что жаль минуты, потраченной зря. Хочется жить без этих скучных антрактов, не покидая мира счастливой реальности ни на час! Веселиться, творить, действовать, переходя от одного увлекательного дела к другому! Бодрствовать всю жизнь, всю долгую, бессонную человеческую жизнь!
- Прихлебывая при этом твой фантастический концентрат сна?
- Да!
- Поэтично, согласен. И очень заманчиво в целом. Но, извини, Виктор, неправдоподобно. Когда мы в лаборатории эффективного питания изготовляем разнообразные пищевые экстракты и концентраты, это реально, это факт. Вот тяжелая глыба мяса. Рядом маленький кубик, в котором спрессована вся теплотворная энергия этого мяса, тысячи заключенных в нем калорий. Вот пирамида из лимонов. И рядом узкий бокал, наполненный янтарным витаминным соком, равноценным всей пирамиде. А что ты после многих лет работы можешь показать в своей лаборатории сна?
Гонцов выпрямился. Голос его прозвучал необычно резко: - Фома неверный! Ты видишь меня и разговариваешь со мной,- заметна ли во мне усталость, клонит ли меня ко сну?
Пока удивленный Федотов размышлял над этими странными словами, Гонцов пересилил досаду и продолжал совсем тихо, точно стыдясь своей вспышки: Однако пока еще рано говорить об этом. Решающий опыт не закончен, и неосмотрительно было бы сейчас хвалиться и трубить победу... И все же, друг, я уверен, я безусловно уверен в том, что в нашей лаборатории я найду заменитель сна, иное, более выгодное, совершенное и быстродействующее средство обновлять силы организма.
Федотов молчал.
- Ты помнишь, что весной у меня не ладилось с гидратами,- сказал Гонцов.- Формула была неверна, собаки издыхали на середине эксперимента. Недавно я принял решение добавить в формулу соли калия, тонизирующее действие которых известно. Николай Петрович одобрил мою мысль. Суди о результатах. Подопытные "Дэзи" и "Шарик" бодрствуют второй месяц и, повидимому, не ощущают никакой потребности во сне... Итак, может быть,видишь, как я недоверчив,- я стою на пороге небывалого в медицине открытия. Может быть, где-то тут передо мной - пока невидимая заветная дверь, и не сегодня-завтра ключи к ней будут подобраны?
Теперь ты понимаешь мое нетерпение. Я не вижу ничего, кроме этой далекой цели впереди. Поверишь ли, я с радостью отдал бы несколько лет своей жизни, чтобы приблизить час, когда можно будет прокричать на весь мир: "Противоядие против сна найдено!" - И потом, когда ты прокричишь это,шутливо сказал Федотов,- мы, наконец, устроим тебе торжественные проводы в санаторий "Узкое".
- О, я успею еще отдохнуть,- ответил Гонцов, продолжая рассеянно смотреть вдаль, туда, где за балаганами Парка культуры мерцали очертания нового города.- Кстати, не думай, что я устал. Я никогда не чувствовал такого прилива сил и бодрости, как сейчас.
- Ну, ну! Боюсь только, что ты подбадриваешь себя крепким чаем и гирями...
- Честное слово,- сказал Гонцов, и Федотову в темноте показалось, что тот снова улыбается.- Честное слово, забросил все это. Просто не хочется спать, и только...
Трубка Федотова сомнительно пыхнула на прощанье, и они расстались.
Глава вторая
Продолжая улыбаться, Гонцов запер дверь лаборатории и опустил зеленый абажур над лампой. Предстояла одинокая бессонная ночь среди колб и реторт, в теплых отсветах электропечки, на которой кипятились инструменты.
Он прошел в дальний угол, где между шкафами лежали его гири, поднял их, рассеянно подержал на вытянутых руках, швырнул обратно. Зачем они ему теперь?
Читать дальше