Роберт Уилсон - Ось

Но у курса был и побочный эффект (отчего он крайне редко использовался в лечебных целях). Как и всем, он даровал ей долголетие ценой нарушения естественного развития организма. К подростковому возрасту у всех марсианских детей появлялись глубокие морщины, делавшие марсиан столь непохожими на землян. Но у Сьюлин они не появились. По марсианским представлениям, она осталась бесполой, с карикатурно гладкой кожей — смешное* дитя-переросток. Глядя на себя в зеркало, даже и сейчас, Сьюлин не могла не думать о себе как о чем-то розовом и бесформенном: куколка, поводящая уродливыми зачатка ми конечностей. Чтобы избавить ее от унижений, те же Четвертые со станции Бар Ки, что спасли ей жизнь, взяли ее на воспитание. На станции у нее была добрая сотня родителей, заботливых и терпеливых, а бесплодные холмы Бар Ки стали ее детской площадкой.

Кроме нее, на станции был еще один ребенок — Эш. У него не было фамилии, только имя.

Эш был создан для установления связи с гипотетиками. По мнению Сьюлин, удачнее медиатора было трудно придумать: ему с трудом давалось элементарное общение с окружающими. Общество Сьюлин ему нравилось, но даже с ней он редко обменивался больше чем парой слов. Содержали Эша отдельно от нее, и ей позволялось видеться с ним только в определенные часы.

И тем не менее он был ее другом. Для нее не имело значения, что его нервная система якобы способна воспринимать сигналы каких-то непонятных существ, как и для него не имело значения, что Сьюлин — розовая и гладкая, как новорожденный младенец. Их необычность делала их похожими, и им было легко друг с другом.

Взрослые поощряли их дружбу. Их совсем не радовало, что Эш все время молчит, да и в остальном производи! совсем не то впечатление, какое, по их мнению, должен был бы производить будущий медиатор, — впечатление удручающе-нормальной смышлености. Эш был прилежным, но не любопытным. Специально для него взрослые оборудовали несколько классов. На уроках он сидел, глядя в потолок, в пределах нормы воспринимал информацию, но, казалось, все это нисколько его не трогало. Галактика состоит из звезд, а камни — из атомов, но, похоже, для него одно от другого ничем не отличалось, и он не удивился бы, если ему сказали, что все наоборот. «Общался» ли он с гипотетиками, или они с ним, — никто не мог сказать наверняка. Он упорно отказывался говорить на эти темы.

Больше всего он оживал, оставаясь наедине со Сьюлин.

Несколько раз в неделю им разрешалось уйти со станции и погулять в пустыне. За ними, разумеется, наблюдали — неподалеку всегда был кто-нибудь из взрослых, — но по сравнению с замкнутым пространством станции это казалось настоящей свободой. В Бар Ки было сухо, как в пустыне, но после скудных весенних дождей среди камней иногда образовывались лужи, и Сьюлин приводили в восторг крошечные существа, снующие в этих быстро исчезающих озерцах. Это были маленькие рыбки, которые одевались в панцирь и впадали в спячку, как только вода высыхала, возвращаясь к жизни, словно семена, только в сезон дождей. Ей нравилось набирать в ладони воду, кишащую жизнью существ, а Эш с изумлением смотрел на то, как мальки, трепыхаясь, проскальзывают между ее пальцев.

Эш никогда ни о чем не спрашивал, но она делала вид, будто он спрашивает. Для всех остальных на станции она была ученицей, все требовали от нее внимания, и только для Эша она была учительницей, а он для нее — молчаливо внимающей аудиторией. Она часто объясняла ему то, что сама узнала всего только день или час назад.

«Люди не всегда жили на Марсе, — говорила она ему, когда они бродили среди горячих и пыльных скал. — Много столетий назад их предки прибыли с Земли — планеты, которая ближе к Солнцу. Землю с Марса увидеть нельзя, потому что гипотетики окружили ее светонепроницаемой оболочкой, — но мы-то знаем, что она на месте, и у нее есть Луна — спутник, вращающийся вокруг нее».

О гипотетиках (которых марсиане называли «аб-ашкен» — словом, образованным из корней слов «могучий» и «далекий») она вначале упоминала с осторожностью, и с зная, как отнесется к этому Эш. Она знала, что он сам немножко гипотетик, и боялась ненароком его как-то обидеть. Но это слово не вызывало у него никакой реакции, кроме привычного безразличия. Так что Сьюлин могла без опаски читать ему лекции, фантазировать и мечтать. Ничто не захватывало ее так, как существование гипотетиков, уже в те годы.

«Они живут в межзвездном пространстве, так далеко от нас, что невозможно и представить, — рассказывала она. Эш, естественно, в ответ молчал. — Это не столько организмы, сколько сложные механизмы, но они способны расти и размножаться. Мы не можем найти никакого разумного объяснения их действиям. Миллионы лет назад, они заключили Землю в пузырь, внутри которого время течет несравненно медленнее, но никто не знает зачем. Никто и никогда не вступал с ними в контакт, разве что, может быть, ты. Никто никогда их не видел. Но иногда с неба падают их останки, и из-за этого случаются всякие странные вещи…»