Роберт Уилсон - Ось

Ибу Диана уселась в машину, неуверенным движением застегнув на себе потертый ремень. Турк не спеша тронулся в путь. Толпа деревенских жителей, запрудивших узкую улочку, еще долго следовала за машиной.

— Им жалко, что я уезжаю, — сказала Диана. — Они опасаются, что я не вернусь.

Лиза каждый раз невольно вздрагивала, когда кто-то проезжал мимо. Но как только они выехали на шоссе, Турк повел машину энергично, что-то шепча себе под нос, низко надвинув на лоб матерчатую кепку. Ибу Диана сидела и молча вглядывалась в проносящийся мимо, навсегда ускользающий мир.

Лиза все не решалась заговорить, но наконец решилась:

— А кто такой Аврам Двали?

— Давайте для начала вы сами расскажете мне, что о нем знаете.

— Ну, он тоже преподавал в Американском университете, но он был как бы себе на уме, на факультете его не очень любили. Потом он ушел по неизвестным причинам. Это было где-то за полгода до исчезновения отца. Один человек в архивном отделе сказал мне, что последнюю зарплату ему переслали чеком в Кубелик. Если верить матери… — (Лизе редко удавалось разговорить мать на темы, связанные с прошлым, и это всегда давалось тяжело и ей, и матери.) — Если верить матери, он несколько раз бывал у нас дома, когда работал в университете. В справочнике его адреса в Кубелике нет — но у него сейчас нет и никакого другого постоянного адреса. Я думала поехать в Кубелик и выяснить, существует ли еще его абонентский ящик, или, может быть, остались какие-то сведения о его владельце. Но, судя по всему, это было безнадежной затеей.

— Вы подошли очень близко к тому, о чем даже не имели представления. Неудивительно, что Генетическая Безопасность вами заинтересовалась.

— Так Двали был замешан в одном из этих течений, которые собираются установить связь с гипотетиками?!

— Он не был замешан. Это его рук дело. Он создал это течение.

Диана рассказала Лизе, как Двали стал Четвертым за много лет до того, как перебрался в Новый Свет.

— Я редко с ним общалась после того, как он поступил работать в университет. В Порту и вокруг Порта обитают — без преувеличения — тысячи Четвертых. Многих мы даже не знаем, они просто доживают свои лишние десятилетия, никому не показываясь на глаза. Кому-то больше хочется общаться, кому-то меньше. Но рано или поздно почти со всеми перезнакомишься и поймешь, кто к какому направлению принадлежит.

— У Двали, как я понимаю, было свое направление?

— Можно и так сказать. К счастью, людей с подобным образом мыслей не так уж много.

Диана поколебалась, прежде чем продолжать.

— Что такое четвертый возраст? Зрелость после зрелости. Мы переняли это у марсиан и так же называем. Только в отличие от них у нас «четвертость» не означает никакой само собой разумеющейся зрелости. На Марсе это получается благодаря самому курсу и сопутствующим процедурам. Но Аврам Двали принес в ряды Четвертых свою собственную манию.

— Какую?

— Пообщаться с запредельным — потрогать гипотетиков. Понимаете, некоторым людям почему-то мало быть просто людьми. Им хочется пощупать Бога и таким образом утвердить свою исключительность. Один из парадоксов земной «четвертое™» — то, что курс часто притягивает именно таких людей. Мы стараемся, по возможности, держаться от них подальше, но… На Марсе существуют законы. У нас их нет.

— И он решил создать…

— …коммуникатора. Человеческий интерфейс. Он подошел к делу со всей серьезностью. Навербовал себе сторонников среди Четвертых. Потом скрылся вместе с ними. Мы много лет не могли их найти.

— И никто не пытался ему помешать?

— Пытались, конечно. Двали не первый, кому это пришло в голову. Но раньше сообща удавалось пресекать подобные попытки. Во многом благодаря Сьюлин Муа, ее авторитет непререкаем почти для всех нас. Но только не для Двали, для него проблемы нравственности не существуют. Когда Сьюлин первый раз приехала сюда, он и его община уже залегли на дно. С тех пор мы о них практически ничего не знали. Поэтому ничего не могли поделать. Было уже поздно.

— Вы хотите сказать, что есть ребенок…

— Да. Как мне говорили, его зовут Айзек. Ему сейчас двенадцать.

— Мой отец пропал двенадцать лет назад. Вы думаете, он мог присоединиться к этой группе?

— Нет. Судя по тому образу, который вы набросали, и по тому, что я знаю о приемах Двали вербовать сторонников, — нет. Скорее всего ваш отец не с ними.

— А могло ли быть так, что отец знал что-то опасное для них, и они его схватили?