Корка - Якорь

— Знаю. У меня теперь тоже есть куратор. Доктор Адачи Гарсари. Ты его, наверное, видела.

Я вспомнила доктора, который меня сюда проводил. Наверное, это он. Кивнула.

— Саша, ты будешь ко мне заходить?

— Разумеется. А твои родные знают, что ты здесь?

— Я не хочу их расстраивать. Потом как-нибудь скажу.

Она как я. Я тоже не хотела никого расстраивать. А ведь, свяжись я сразу с Калымовым или Димычем, даже вопреки запрету куратора, и все могло быть совсем по-другому. Так ведь нет. Не хотела быть обузой.

Я попросила:

— Ты все же не затягивай с трансформацией. Конечно, решать тебе. И я же рядом. Я буду помогать.

Она мрачно кивнула. Она мне не верила.

Ну вот. Пришла, называется, в гости. Испортила только человеку настроение. А с другой стороны, кого она послушает, если не меня?

Мы еще немного пообсуждали новости. Но разговор неизменно сваливался на больную тему, и я попрощалась.

График оказался плотный, на этом симуляторе реальности тренируются все слушатели курсов переподготовки летного состава, а их на данный момент тридцать два человека. Мне досталось два часа в неделю. И этому нужно было радоваться.

Я заказала себе пакет заданий для чайников. Первые упражнения были на освоение пульта. Оказалось, пульт я помню хорошо, но за время моего отсутствия появилось несколько нововведений, с которыми еще только предстояло познакомиться.

Первый вылет я все равно, что завалила. Самонадеянно отключила картинку и при выходе из виртуального ангара помяла себе несколько виртуальных плоскостей. Зачет, конечно, мне дали, но больше так рисковать я не стала. Все нужно делать медленно, все нужно проверять и перепроверять.

Тренажер на базе Бюро оказался куда лучше, чем был у меня когда-то в университете на Ашате. Картинка удивляла полнотой и глубиной, так что я невольно подумала: в нормальном катере так не будет. Там оптике все время что-то мешает: то облака, то атмосферное электричество, то вибрация.

Когда отведенные мне первые два часа завершились, выяснилось, что Калымов наблюдал за мной из инструкторской кабинки. Увидев, как он входит в тренажер, я поняла, что краснею. Так плохо я не летала даже в день, когда впервые села в кресло пилота на тренажере.

Но тот улыбался.

— Очень неплохо для первого раза! Молодец.

Ну, конечно. Молодец. А если бы я в реале тебе так катер помяла? Что бы ты сказал?

— Да ну…

— Я же видел, что вы выходили «в слепую». Нет, на самом деле нормально. Но двух часов вам мало. Я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо.

Мы вышли из тренажера.

— Саш, у меня тут для вас сюрприз есть.

— Приятный?

Так, очевидно, снова проверка.

— Помните день, когда я предложил вам «Корунд»?

Да, помню. И даже довольно хорошо помню…

Мы все очень удивились, когда Калымов появился на базе Ашата. Ходили слухи, что он то ли болен чем-то неизлечимо-инопланетным, то ли вовсе уже умер, но оказалось, что слухи эти слегка преувеличены. Вак, конечно, не блистал телесной красотой, и румян не был, но и впечатление умирающего не производил.

Молодь моя оживилась, подавленное настроение, неизбежно возникающее, когда приходится долго сидеть на одном месте, незаметненько улетучилось, с новой силой поползли охи-ахи да пересуды. Вспомнили даже и мою скромную персону: я как-никак некогда была близко знакома с легендой факультета. В результате на занятиях стали появляться физиономии, которых я не видела чуть ли не с прошлой сессии.

Вак появился на кафедре программирования на третий день после прибытия. Сама я там, к сожалению, не была, и ничего рассказать о цели визита не могу, но о некоторых последствиях можно было догадаться: большая часть студентов в тот час предпочла толпиться в коридорах второго уровня, вместо чтобы пойти пополнять багаж знаний. Ко мне на практикум в секцию имитационного оборудования явилось всего три человека.

Калымов прибыл на «Эхо», что однозначно свидетельствовало, — гость эксцентрик, каких поискать. Тут уж, из песни слов не выкинешь, когда я прознала об этой ерунде, то сама, как студентка, захотела смыться с занятий и пробраться в ангар, где личную калымовскую светяшку тестируют и наводят на нее лоск и блеск наши премудрые техники. Но пора беззаботной и безответственной юности минула для меня в день, когда я устроилась на инструкторскую должность. И вот, стоим мы с троицей честных студентов, и каждый из нас мечтает об одном и том же — вот бы что-нибудь случилось, и занятия отменились сами собой…