Николай Полунин - Цербер

- Да брось, Братка, не до того сейчас.

- До того. Покажи.

Исковерканный палец Паши Геракла уперся в горку земли, оставшуюся от горшка с азалией поверх растерзанных книг на полу. Книгам тоже досталось: листы выдирали пачками.

- Тебе, тезка, за "Чероки" - раз, мне за квартиру - два, Бате вперед, чтоб с документами жить - три. - Михаил поперхнулся.

А Павел, ничуть не смутившись, вынул и показал издалека книжечку.

- Все с собой. Терять нет привычки.

- Ага. - Михаил прокашлялся. - Значит, только у меня есть. Ну-ка. Сюда подложить просто невозможно.

Его охватывало веселое возбуждение, как с Аликом, когда готовился его разыграть ночью в лесу на заброшенной дороге. Разворошил тонкий слой торфа. Под ним были уложены пачки денег.

- Сколько всего? А, не важно. Вот, берите.

- Мя! - сказал Мурзик, дорвавшийся до него, тычась мордочкой в губы. Он истерично мурлыкал, бока вздымались.

- Миша, - раздался голос, от которого обмерло сердце. - Миша, что это? Почему?

В дверях разгромленной квартиры стояла Елена Евгеньевна с ничего не понимающим видом.

- Здравствуйте, - растерянно проговорила она. - Извините. - И поправила волосы.

Глава 45

В такси по пути к ней они молчали. Кто знает, почему молчала Елена Евгеньевна, женщины в таких случаях считают своим долгом сыпать возмущенными вопросами. Скорее всего она вновь затруднялась понять, которая из двух она сейчас.

Михаил просто смотрел на нее. Тезка-Мишка, радостный, удрал к себе, в квартире остались Павел и кот.

- Как поживали вы, мой принц, все эти дни? - наконец сказал Михаил.

- Лучше, чем ты.

- Надеюсь.

- У тебя частенько случаются такие сюрпризы?

- Чаще, чем хотелось бы. Правда, как правило, они происходят, когда там нахожусь я, - усмехнулся он. Елена-вторая поджала губы и недобро сощурилась.

- Больше не повторится. У меня есть кому положить такому конец. А если и он не справится, я сама возьмусь.

- Ух, как страшно. Ты похожа не на Елену Прекрасную, а на разгневанную эринию - богиню мщения. Он - это муж?

- Нет, - сказала она не колеблясь, - не муж.

- Коллекционируешь мужчин, у которых много власти? Сильных мира сего? Тогда со мной ты промахнулась.

- Почему коллекционирую? И с тобой я не промахнулась.

- Так уверенно говоришь.

- Да. Теперь я уверена, - сказала она. Елена Евгеньевна указала, где остановиться. Увидев купюру, шофер сказал:

- У меня не будет сдачи с такой.

- Возьмите себе, - сказал Михаил.

Шофер присвистнул, хмыкнул, но взял. Елена Евгеньевна заломила красивую бровку. Они вышли. С тротуара было видно, как шофер смотрит купюру на свет, мнет, осторожно перегибает пополам.

- Ты что оглядываешься?

- Там должно быть кое-что, на том углу. Примерно где пятно, видишь?

- Ты это видел во сне?

- Именно видел и именно во сне. Уродливый светофор. Или он там был?

Елена Евгеньевна-вторая заставила себя говорить ровно:

- Если и был, то теперь его там, как видишь, нету. В подъезде она оказалась рядом с ним совсем близко.

- Ты долго собираешься заниматься ерундой? Консьержку сняли год назад, охранника до сих пор не поставили. Перед соседями ты меня не скомпрометируешь. Чего ты ждешь?

- Вот в подъезде, грешен, еще не пробовал. Мы успеем? Или все-таки стоит подняться? Этаж третий, по моим расчетам, не так трудно потерпеть, а?

Тогда Елена Евгеньевна сама обвила руками его шею. Сильные нежные ладони оказались у нее на спине. Скользнули ниже. Поцелуй безмерно сладок, но не обжигающ, как в тот раз. Она не захотела сдерживать стон удовольствия.

- Если бы ты знал, как мне хорошо с тобой, - сказала она, отрываясь от твердых губ. - Это наваждение, я себя не узнаю, голова кругом, Мишенька.

Он вновь потянулся к ней, но она вдруг отстранилась и строго взглянула в его светлые зрачки.

- Ты мне должен все рассказать о себе, слышишь?

Обещаешь?

- Да, - сказал он. - Обещаю.

- А этаж у меня четвертый, неправильные твои расчеты, - сказала она.

Глава 46

Тетя Неля Гошу особо не ругала. Сказала только: "И где ж ты ее, подлюку, от меня запрятал, не пойму?" Даже похвалила, что в квартире вроде бы чище стало. В тонкости, как Гоше удалось вынести мусорное ведро, будучи запертым, она не вникала.

Проснулся Гоша опять ранним-ранним утром, в обычном своем состоянии.

"Все-таки виденица, - горько подумалось ему. - Подлая. Когда ж я помру, кто скажет? Кочерыжка эта куда запропала, сколько можно человека взаперти держать?"

Однако вид вздыбленного одеяла на кровати и тонкий с высвистом храп тети Нели заставили Гошу заколебаться.