Дэвид Вебер - Одинокий тролль

– Ты уверена, что сможешь принять решение без помощи врача? – спросил Эстон, как только дверь за ними закрылась.

– Уверена, – без колебаний ответила Людмила и тут же поправилась: – Ну, скажем, уверена настолько, насколько это возможно. Элемент риска остается, но, мне кажется, это допустимый риск. Без него в этом деле не обойтись.

Ее манера чеканить слова проявлялась в особенно напряженные моменты, заменяя плавную манеру произношения, которую Людмила прилежно осваивала. Это было единственным, что выдавало ее волнение.

– Что в таком случае мы уже имеем?

– Адмирал Роуз подходит, – ответила Людмила, – капитан Хелсинг – нет. Не подходит и сама доктор Шу, к сожалению. – Она пожала плечами. – Старпом и большинство офицеров морской пехоты подходят. Соотношение получается примерно такое же, что и дома: сознание тридцати шести из ста десяти проверенных может оказаться доступным для тролля.

– Гм. Что ж, хорошо, что с Джеком все в порядке, – отозвался Эстон, устало поглаживая лысину. – В самом худшем случае мы сможем открыться хотя бы ему, если ничего нельзя будет рассказать Эм-энд-Эм или капитану Гастингс.

– Не горюй заранее, Дик. Очень скоро мы будем это знать точно, и тогда…

Она замолчала: кто-то негромко постучал в дверь.

Меры безопасности, предпринятые Эстоном, произвели впечатление на Мордехая Морриса. На палубах не было ни одного человека; он никого не встретил на протяжении всего пути от вертолетной площадки до лазарета, если не считать морских пехотинцев «МакКи». Их-то как раз было много, и они были вооружены не только пистолетами.

Лейтенант морской пехоты, указывавший им путь, остановился у входа в лазарет. Часовые встали по стойке «смирно», и лейтенант постучал в дверь.

– Войдите, – раздался низкий голос.

Лейтенант открыл дверь и отступил в сторону.

Моррис и Гастингс обменялись выразительными взглядами, проходя между двух вооруженных часовых, а затем их внимание обратилось на тех двоих, что ждали их внутри.

Оба узнали Эстона, и Морриса поразила усталость, заметная во всем его облике. Одет он был аккуратно, но его глаза покраснели и опухли, а лицо выражало крайнюю степень утомления. Он был в гражданском, а вот молодая женщина, или, скорее, девушка, сидевшая на краю койки, была одета в странную комбинацию из рабочих брюк и одной из тех футболок с кричащим рисунком, которые Моррис от души ненавидел.

Ему показалось удивительным, что Эстон встречает их не один, и он еще раз внимательно оглядел девушку. Она спокойно взглянула ему в глаза, и в ее взгляде не было ни смущения, ни нахальства, к которому прибегают некоторые тинэйджеры, чтобы скрыть недостаток уверенности в себе. Она была привлекательным подростком – не красивым, но с яркой внешностью. Особенно хороши были ее невероятно голубые глаза. Пожалуй, слишком мускулиста на его вкус, но ведь сам Моррис по природе был лежебока.

– Здравствуй, Мордехай, – сказал Эстон, протягивая руку.

Моррис почувствовал твердое и вместе с тем осторожное пожатие большой мозолистой ладони, и ему очень захотелось выглядеть менее утомленным, чем Эстон.

– Здравствуй, Дик.

Он в свою очередь сжал руку Эстона и кивнул в сторону Гастингс:

– Кажется, ты знаком с Джейн Гастингс?

– Мы встречались, – ответил Эстон, протягивая руку лейтенант-коммандеру. Она улыбнулась, но ее зеленые глаза за стеклами очков так и впились в лицо Эстона.

– Что ж, дамы и господа, – сказал Эстон несколько более бодрым тоном, – прежде чем что-либо предпринимать, дайте-ка нам взглянуть на ваши электроэнцефалограммы.

– Дик, что за…

– Эм-энд-Эм, пожалуйста, потерпи еще немного… – негромко попросил Эстон, и Моррис был поражен почти умоляющей интонацией его сильного голоса. Это заставило его воздержаться от протестов; он открыл портфель и вытащил из него несколько сложенных листов бумаги.

– Хорошо, Дик, – со вздохом сказал он. – Вот они. Адмирал МакЛейн решил прислать заодно и свой график.

– В самом деле? Отлично! – воскликнул Эстон. – Я всегда знал, что ты умеешь говорить убедительно!

Он взял электроэнцефалограммы и, к удивлению Морриса (хотя тот не понимал, каким образом у него еще сохранилась способность удивляться), передал их девушке.

– Держи, Мила, – сказал он, и Моррис постарался не показать, как он поражен необычной нежностью, звучавшей в голосе Эстона. Неужели он?.. Нет-нет! Сама мысль об этом была бы абсурдом.

Девушка, сидевшая на койке, скрестила ноги и положила развернутые электроэнцефалограммы на колени. Больше всего она напоминала Моррису подростка-скаута, решившего заняться оригами, вот только ее гладкое юное лицо было слишком сосредоточенным. Она поводила розовым пальчиком по графику, явно отыскивая что-то, затем отложила его в сторону и принялась исследовать следующий. Потом третий. Затем она подняла голову и взглянула на Эстона со вздохом облегчения. Ее глаза радостно сверкнули: