Дэвид Вебер - Крестовый поход

– Да пошел ты со своей мутотенью! – взвился Ангус. – Да я…

Яшук сверкнул желтыми глазами. Его железная дубинка загудела, Ангус заорал, выгнулся на стуле и упал на пол. Его тело словно обварили кипящим маслом. Он корчился в конвульсиях, сжав зубы, чтобы не выть от боли. Казалось, пытка будет длиться вечно, но наконец тихо щелкнул выключатель. Ангус захрипел от облегчения, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, а Яшук сказал голосом, словно впитавшим в себя холод межзвездной бездны:

– Бойся, язычник! Из любви к Мессии мы попытаемся снова донести до тебя истину, но если ты, как он и предсказывал, проявишь упорство в ереси, ты будешь низвергнут в геенну огненную вместе с остальными неверными. Обрети истинную веру Святой Матери-Земли или умри страшной смертью!

Ангус не был особенно религиозным и хорошо понимал, что спорить с фанатиком не о чем, но среди его предков было слишком много неукротимых шотландцев. За каждое дерзкое слово он получал мучительный удар электрическим током, от которого все тело скручивали судороги. Он очень исхудал, но сдаваться не собирался, и в его глазах всегда пылал огонь неукротимой ненависти.

Судя по всему, упорством Яшук не уступал Ангусу. Только за первую неделю исчезла половина унтер-офицеров, «низвергнутых в геенну огненную» менее терпеливыми «наставниками», но Яшук не мог смириться с мыслью, что Ангус устоит перед его волей. Впрочем, сам Ангус не сомневался, что, если бы не Кэтрин, гнусный инопланетянин давно отправил бы его в расход.

Девушка отчаянно старалась отвлечь внимание Яшука от Ангуса, завязывала с ним разговоры, пыталась «познать истину», и ее разумные вопросы вроде бы радовали фиванца. В особенно удачные дни она пускалась с «учителем» в бесконечные глубокомысленные рассуждения по тому или иному теологическому вопросу, и Ангус имел возможность спокойно посидеть, набираясь сил под озабоченными косыми взглядами Кэтрин. Ангус знал, что она относится к бреду Яшука точно так же, как и он сам, но очень беспокоится за него и переживает, что ее товарищ по несчастью упорно не желает для вида «познать истину». Ничего не поделать! Они с Кэтрин слишком разные! У нее язык был подвешен что надо, и она могла заговорить зубы их «учителю». Ангус же был на это не способен, да и не желал этого. Он понимал, что терпение Яшука не беспредельно, но заставить себя притворяться не мог. Таким уж он был человеком!

– Ты утомил меня, язычник, – ледяным тоном сказал Яшук, поигрывая металлической дубинкой и сверля Ангуса злобным взглядом. – Кэтрин стремится познать Истину, а ты – как пудовая гиря у нее на ногах. Ты упорствуешь в ереси, словно порождение самого Хана-Сатаны! Ты что, готов распрощаться с жизнью? Ты что, не хочешь вернуться в лоно Святой Матери-Земли? Желаешь, чтобы твоя душа была проклята на веки вечные?

– Знаешь, – утомленно произнес Ангус, с ненавистью глядя на Яшука, – ты меня просто достал со своей ахинеей!

Он смертельно устал, и его сознание начинало мутиться. Он ощущал, что проваливается, но не во мрак ереси, о котором бормотал Яшук, а в бездну отчаяния. Он понимал, что Кэтрин еще не объявила, что якобы приняла «истинную веру», только потому, что хочет его спасти. Впрочем, и она за последние два дня дважды отведала электрической дубинки, слишком открыто заступаясь за Ангуса, и ему совершенно не хотелось стать причиной ее смерти.

– Ты меня достал, – повторил Ангус. – Засунь Святую Матерь-Землю себе в задницу!

– Богохульник! – завизжал Яшук и бросился на него с дубинкой.

Ангус заорал. Он был не в силах сдержаться, но вместе с мучительной болью ощущал и какое-то странное умиротворение.

Это конец! Сейчас он умрет, и Кэтрин сможет спокойно…

Раздался пронзительный вопль, и пытка током прекратилась. До Ангуса наконец дошло, что орет не он сам, а кто-то другой. Его тело все еще сводили судороги, но он с трудом повернул голову набок и открыл глаза. Его удивленному взору предстало невероятное зрелище.

Кэтрин умудрилась добраться до Яшука, поглощенного расправой с Ангусом. Теперь она изо всех сил работала запястьями и душила его цепью своих наручников.

Яшук корчился и сучил ногами. Одной рукой он царапал себе горло там, где в него врезалась цепь, а другой невероятно длинной рукой тыкал душившую его девушку электрической дубинкой. Ангус слышал, как Кэтрин хрипит под ударами электрического тока, грозившими вот-вот сбить ее с ног. Однако, несмотря на адскую боль, она с мрачной решимостью не ослабляла хватку, все туже и туже затягивая цепь на шее своей жертвы.