Дэвид Вебер - Крестовый поход

Антонов наклонился вперед, заполнив весь объектив своими необъятными плечами и лохматой бородой.

– Слушайте внимательно, полковник Хуарк! История научила нас тому, что угрозы уничтожить заложников не должны препятствовать необходимым мерам и не могут помешать отомстить за гибель невинных жертв. Не только вы лично, но и вся ваша раса ответит за геноцид жителей Новейших Новых Гебрид. Если вам наплевать на собственную жизнь, подумайте о том, что будет с населением Фив, когда мы до них доберемся!

Хуарк хотел было что-то сказать, но вместо этого рассмеялся зловещим визгливым смехом, в котором звучали нотки безумия. Потом он неожиданно отключил связь.

Антонов вздохнул и отошел от объектива.

– Что ж, – негромко буркнул он, – хорошо смеется тот, кто смеется последним. – Потом он встрепенулся и обратился к Сущевскому: – Пожалуй, стоит еще раз поговорить с сержантом МакРори. На этот раз постарайтесь получить его изображение.

Ангус МакРори неторопливо кивнул:

– Да, господин адмирал. Этот Хуарк настоящий маньяк! Ну чем не ригелец! Он сделает, что обещал.

Стоявшая рядом с Ангусом молодая женщина с золотисто-рыжими волосами тоже закивала.

Антонов, уже начавший понимать новогебридский вариант английского, был очень рад присутствию Кэтрин МакДагал, хотя с нетипичной для него тактичностью ничего об этом не сказал.

Кэтрин говорила как образованный человек, на стандартном английском, Виннифред Тревейн иногда деликатно переводила живописные словечки Ангуса, и разговор протекал довольно гладко.

Теперь адмирал с мрачным видом взъерошил себе бороду.

– Я не сомневался, что вы скажете именно это. Ведь мы тоже кое-что знаем о фиванцах! Выходит, разговаривать с Хуарком бесполезно.

– Выходит, так, – нахмурившись, сказала Кэтрин. – Ну и что же вы будете делать?

– Что я буду делать, капрал МакДагал? – пожав плечами, ответил Антонов. – Я исполню свой долг, который заключается в том, чтобы как можно скорее закончить эту войну. Все остальные мои действия подчинены этой цели.

Оба новогебридца заметили, что русский акцент адмирала стал заметнее. Он явно волновался. Он, конечно, сделает то, что считает нужным! Всплеск терроризма в начале двадцать первого века излечил человечество от бытовавшего в предыдущем столетии нелепого представления о том, что в гибели жертв террора виноват еще кто-то помимо террористов. Антонов не стал бы винить себя в зверствах, которые могут учинить фиванцы. Из этого не вытекало, что он был готов провоцировать противника на бесчинства, но угрозы не могли остановить адмирала.

– Я не стану перекладывать ответственность за принятие решения на ваши плечи, – продолжал он, – но не вижу, почему бы не посоветоваться с вами. Скажите, есть ли альтернатива высадке десанта? Я готов выслушать любое предложение, которое предотвратит поголовную гибель жителей Новых Гебрид.

– Мы понимаем вас, господин адмирал, – ответила Кэтрин, и они с Ангусом одновременно кивнули. – Нам надо поговорить с товарищами и… еще кое с кем.

– Есть разговор, – сказал Ангус, и Ланту поднял затуманенные желтые глаза от пламени костра, на которое он пристально смотрел.

– О чем? – спросил он, пытаясь разогнать черную пелену, окутывавшую его мысли.

– Об этой сволочи Хуарке, который хочет раздолбать всю планету ядерными зарядами.

– Что?! – Ланту вскочил на ноги, чувствуя, как у него проясняется голова.

– Он хочет подорвать ядерные заряды в городах и лагерях, – ледяным тоном объяснил Ангус. – Ты что, сам этого не собирался делать?

– Именно это я и пытался предотвратить!

– Ну да? – Ангус пристально взглянул в глаза адмиралу, а потом сел на камень, жестом предложив Ланту сесть рядом с ним. – Складно говоришь, макака.

– А вот я ему верю, – сказала появившаяся из устья мрачной пещеры Кэтрин.

Ланту поднял на нее глаза. В его взгляде сквозило что-то похожее на благодарность.

– Это правда, – сказал он. Его глаза просветлели. Ужасная угроза рассеяла его апатию. – А что именно сказал Хуарк?

Ангус сидел молча и наблюдал за Ланту, слушавшим рассказ Кэтрин о разговоре Антонова с Хуарком. Впервые с того момента, как фиванский адмирал попал в плен (если так можно было назвать обстоятельства, при которых он оказался в руках у партизан), он выглядел оживленным. Его вопросы были четкими и деловыми. Ангус наконец поверил, что перед ним адмирал, чуть не разгромивший движение Сопротивления на Новых Гебридах.