Дэвид Вебер - Земля смерти

– Выходит, – сказала капитан-лейтенант Бичман, – мы должны ударить по ним вместе с тяжелыми кораблями и сами выбирать себе цели?

– Совершенно верно, – подтвердил Оливейра и кисло улыбнулся. – Наши корабли сразу откроют огонь. Такую ситуацию не разложишь по полочкам. Бог знает, какие цели достанутся нам. Мы будем на связи с флагманом, и штаб адмирала Муракумы постарается навести нас на цели. Впрочем, особо надеяться на это не стоит.

– Боже мой! – покачав головой, пробормотала Бичман. – Мы просто должны уничтожать все сверхдредноуты! На базе в Брисбене нас такому не учили! У нас же выйдут из строя все системы наведения! Что если в неразберихе разом набросимся на два или три «паучьих» сверхдредноута, а остальные уйдут?! Представляете, какая заварится каша, когда мы окажемся среди их кораблей?! Что прикажете требовать от наших пилотов, если мы сами не в состоянии указать им цели?!

– Я задал адмиралу Муракуме тот же вопрос, – сказал Оливейра.

– И что она ответила? – спросил коммандер Лирачелли.

– Она процитировала слова одного адмирала, в стародавние времена командовавшего военно-морским флотом на прародине-Земле. – Командиры эскадрилий уставились на Оливейру, разинув рты, и он невольно улыбнулся. – Она сказала: «Порой ход сражения непредсказуем, но, пока пилоты ведут огонь по врагу, они вносят свой вклад в победу».

– Да, похоже, нас ждет страшная мясорубка, – буркнула Бичман. – Что за идиот так безумно планировал битвы?

– Горацио Нельсон, – ответил Оливейра. – И если он умудрился одержать победу при Трафальгаре, может, и мы сможем остановить «пауков».

На дисплей Ванессы упала чья-то тень. Она подняла глаза и напряглась. Несколько томительных мгновений Марк Леблан молча смотрел на нее, и наконец, не выдержав, она вопросительно подняла бровь.

– Через десять минут мы пойдем в бой, – сказала она. – Если хочешь что-то сказать, говори, и побыстрее.

– Я подумал о человеке, чьим именем ты назвала план, который нам предстоит выполнить, – негромко проговорил Леблан.

– О царе Леониде? Ну и что? Или, – продолжала она, сверкнув глазами, – это неуклюжий намек на то, что меня ждет та же участь?

– В каком-то смысле да, – по-прежнему тихо ответил Леблан. – Но не в том, о каком ты думаешь.

Он прочел удивление в ее усталых глазах и понял, что она уже готова к смерти и полна неукротимой решимости, граничащей с фанатизмом. Да-да, с фанатизмом! Леблан не мог подобрать сейчас более точного слова. Еще несколько мгновений он смотрел на нее сверху вниз, а потом положил ей руку на плечо, не обращая внимания на удивленные взгляды находившихся на мостике офицеров.

– «Ступай, странник, и скажи внемлющим спартанцам, что здесь пали мы, соблюдая наши законы», – тихо произнес он. – Что бы ни случилось, ты не одна! Да благословит тебя Бог, Ванесса, – добавил он, погладив ее по плечу.

– И тебя, Марк! – Ванесса улыбнулась, и все внезапно заметили, как светится добротой ее изможденное суровое лицо. – Займите свое место, капитан, – сказала она, указав на кресло Леблана.

– Есть! – Марк Леблан устроился в кресле и опустил противоударные зажимы.

И тут раздался голос Ванессы Муракумы, в котором больше не было ни усталости, ни сомнений, ни страха:

– Всем кораблям! Говорит флагман! Вперед!

Орионский космический катер выключил двигатели, проник сквозь анизотропное поле корабля БКФ Земной Федерации «Кобра» и вошел в его шлюпочный отсек. Ванесса Муракума проследила за швартовкой и кивнула лейтенанту, командовавшему почетным караулом.

– Смирно!

Космические десантники взяли на караул, люк катера открылся, и засвистели боцманские дудки. Ванесса очень надеялась, что ее гость заранее предупрежден об этом концерте. Она не знала, нравятся ли «усатым-полосатым», обладающим гораздо более острым, чем у людей, слухом, пронзительные звуки боцманских дудок, но в глубине души сильно в этом сомневалась.

Но даже если оглушительный свист и раздражал появившегося из катера покрытого бурым мехом орионца, тот не подал виду. Пятьдесят шестому клыку Орионского Хана Анаасу’Золату уже перевалило за шестьдесят, но в его шерсти пока еще не было ни одного седого волоса. Усыпанная самоцветами портупея сверкала, как сказочные рыцарские доспехи. Мохнатые орионцы, в нормальной среде обитания не носившие одежды, тратили на мастеров художественной обработки металла столько же денег, сколько люди зачастую оставляют в ателье известных кутюрье. Однако, по орионским меркам, портупея Анааса была скромненькой, хотя и не лишенной вкуса.