Дэвид Вебер - Война Хонор

Поддержкой он воспользовался умело. Его брат Джейсон стал сенатором, его двоюродный брат Джерард Юнгер – членом палаты представителей, а сам Арнольд сыграл заметную роль в реорганизации столицы, последовавшей за свержением Сен-Жюста. Очевидно, в то время у него были свои виды на власть, но, при всех своих недостатках, он догадывался, что, вздумай он дать волю честолюбию, Тейсман раздавит его, как таракана. Так что взамен он стал выстраивать мощную политическую машину в Новом Париже – городе, который до сих пор был самым важным городом республики, хотя времена пьянящей свободы власти толпы остались в прошлом. Как результат – он не только обеспечил себе мандат съезда, но и оказал непосредственное влияние на результаты выборов огромного количества членов палаты представителей и восьми сенаторов (включая самого себя), обретя достаточно мощную опору в Конгрессе.

И когда Причарт выставила свою кандидатуру на первых при возрожденной Конституции президентских выборах, он стал её самым значимым соперником. Если бы дело дошло до прямой конкуренции, он стал бы не только значимым, но весьма серьезным противником, и она это сознавала. К счастью, она располагала двумя огромными преимуществами, которые ему были не по зубам: статусом временного главы правительства, выполнившего свое обещание по проведению всеобщих выборов, и поддержкой Томаса Тейсмана. В избирательном бюллетене значились имена семи кандидатов. Причарт набрала семьдесят три процента общего числа голосов. Арнольд Джанкола набрал девятнадцать, а остальные пятеро разделили между собой оставшиеся восемь процентов.

Выборы еще не были признаны состоявшимися, как уже стало понятно, что Джанкола, без сомнения, вырос во вторую по влиятельности фигуру во вновь нарождающихся политических кругах обновленной Республики. Именно по этой причине Причарт и назначила его в своем кабинете на пост, формально являвшийся ключевым. На самом деле вторым человеком в администрации de facto являлся Тейсман, совмещавший посты Военного секретаря и Главнокомандующего Флота, но третьим, без сомнения, был Джанкола. И по Конституции именно он будет три месяца возглавлять временный кабинет и проводить внеочередные выборы президента, если с Причарт что-то случится.

Было бы явным преуменьшением сказать, что она далеко не в восторге от Джанколы в роли госсекретаря, но разумной альтернативы она не видела. Его союзники в Конгрессе потребовали бы для него ключевого поста, даже если бы он и носа не показал на президентских выборах, так что она просто надеялась завоевать его лояльность. При всех своих амбициях он считал себя прирожденным государственным деятелем, и Причарт прекрасно знала, что он верит в свое видение будущего Республики. Этот искренний патриотизм помогал ему заключать политические альянсы… а заодно и подстегивал и дразнил ощущением высокой миссии. Вот почему Джанкола был крайне опасен. Она лишь надеялась, что, влияя на патриотически настроенную часть его натуры, убедит честолюбивое «я» обуздать свои аппетиты и поддержать Причарт в объединении сил хотя бы на этот переломный период становления возрожденной Республики.

Было еще одно соображение. Согласно Конституции, заняв пост в правительстве, он обязан был сложить с себя полномочия сенатора, а, по расчетам Причарт, в кабинете министров, то есть постоянно у нее на глазах и под контролем, Джанкола был менее опасен, чем в сенате, где его мандат гарантировал ему полную свободу действий. Но он нарушил ее планы, протащив вместо себя на внеочередных парламентских выборах, созванных после его отставки, своего брата. Надежда заручиться его поддержкой также пошла прахом. Насколько она могла судить, он попросту решил, что теперь пришла пора руководствоваться другими правилами и приоритетами, и беззастенчиво строил в парламенте неуклонно растущую фракцию. При этом он не стеснялся искать сторонников – по крайней мере, для некоторых своих инициатив – и внутри кабинета, что грозило обернуться катастрофой. И, тем не менее, потребовать его отставки она не могла. Наверняка всем было ясно, что он маневрирует, пытаясь занять выгодное положение для будущего противостояния с нынешним президентом, когда через четыре стандартных года она выдвинет свою кандидатуру на второй срок, но стоит ей тронуть его хотя бы пальцем, его союзники в Конгрессе заварят дикую кашу, не считаясь ни с чем. Так что оно того не стоило.

По крайней мере, с её точки зрения.