Дэвид Вебер - Война Хонор

Хэмиш и Эмили вытаращили глаза на невозмутимых Нимица и Саманту.

– То есть, – медленно проговорил граф, – получается, что эти «певицы памяти» способны воспринять новые концепции или новые навыки любого кота, который их приобретет, а затем передать их как целостный образ всем остальным! – Он покачал головой. – Боже мой. Может быть, новости появляются у них не так уж часто, зато они здорово приспособились распространять хорошие новости как можно быстрее!

– Совершенно верно, – подтвердила Хонор. – Особенным уважением в сообществе котов пользуются инноваторы, одновременно являющиеся певицами памяти. Именно такой, судя по всему, была сестра Львиного Сердца, кота, «принявшего» мою прапрапра… – не помню точно сколько «пра» – … бабушку. Она практически самолично убедила древесных котов в том, что связь котов с людьми имеет практический смысл в будущем. И тут я наконец приближаюсь к поворотному пункту моего затянувшегося рассказа. Видите ли, никто из котов никак не мог понять, как это люди вообще общаются между собой, пока одна из певиц памяти не получила при падении травму.

На миг лицо Хонор потемнело, но она тут же тряхнула головой и ровным голосом продолжила:

– Вы, конечно же, знаете, что, когда мы были в плену, Нимиц получил… увечье, в результате чего утратил способность пользоваться мыслеречью. Поскольку он лишился возможности «разговаривать» с другими котами, моей матери пришла в голову блестящая идея научить его и Саманту общаться с помощью знаков. Такую попытку уже предпринимали пару столетий назад, но тогда она не увенчалась успехом, главным образом потому, что коты не понимали самого механизма человеческого общения. Поскольку сами они слов не используют, увидеть связь между движениями рук и мыслями им было ничуть не легче, чем понять, как связан с передачей мыслей «шум изо рта». Однако к тому времени, когда языку жестов начали учиться Нимиц с Самантой, у котов появился новый опыт. Ситуацию изменила певица памяти по имени Поющая-Из-Безмолвия. В результате несчастного случая она потеряла способность слышать чужую мыслеречь. Эмоции – мыслесвет – она воспринимала по-прежнему, но ко всему прочему была глуха.

Хонор глубоко вздохнула.

– Такого рода «глухота» – тяжкое испытание для любого кота, но особенно для певицы, хотя она и сохранила способность проецировать в сознания сородичей ранее усвоенные песни памяти. Учить новые она уже не могла. Хуже того, начисто лишенная обратной связи, она не могла быть уверена в том, что все «услышали» её правильно, что посланный ею сигнал не подвергся искажению. Она покинула свой клан, отказавшись от высокого положения старейшины, и присоединилась к клану Яркой Воды – клану Нимица и Львиного Сердца. Она выбрала этот клан потому, что он всегда теснее других был связан с людьми, а ей хотелось проводить больше времени с двуногими. Она знала, что двуногие, не владея мыслеречью, все же каким-то образом умудряются общаться. Ею двигало страстное желание освоить этот способ общения. Успеха она все же не добилась, ибо коты не в состоянии воспроизводить звуки человеческой речи. Но хотя ей так и не удалось преодолеть собственную «глухоту», она много лет слушала, как говорят люди, и постепенно изучила механизм функционирования устной речи. А поскольку способность передавать собственные песни памяти она не утратила, она смогла передать это знание всем остальным котам – вот почему они довольно прилично понимали нас, когда мы разговаривали с ними, еще до того, как научились отвечать нам при помощи жестов.

– Замечательно, – с восторгом повторил Хэмиш. Потом нахмурился и покачал головой. – Но вы, кажется, сказали, что это имеет какое-то отношение к Сэм?

– Самое прямое. Видите ли, кошачье имя Саманты – Золотой-Голос. Она – певица памяти, Хэмиш.

– Что?

Несколько секунд Хэмиш ошеломленно таращился на Хонор, после чего повернулся к кошке – и та совсем по человечески кивнула.

– Да, она певица, – повторила Хонор. – Помните, я уже говорила, что коты не выбирают «принимаемых» людей в человеческом смысле этого слова. Но сама по себе повышенная восприимчивость к мыслесвету, в принципе позволяющая осуществить «принятие», побуждает таких восприимчивых держаться к нам поближе. Из песен памяти котов, имеющих опыт «принятия», они знают, что это такое, но не имеют ни малейшего представления, кого именно ищут. Они решают, что хотят «принять» человека… нет, не так. Коты, которые обладают этим даром – связать себя с человеком, – сознательно ищут человеческого общества, чтобы «принятие» могло произойти. Но сам момент установления связи является скорее не выбором, а узнаванием. «Принятие»… просто происходит тогда, когда кот встречает «своего», «того самого» человека. Так вот, Саманта – Золотой-Голос – первая древесная кошка, насколько известно ей и ее сородичам, обладающая одновременно обоими этими свойствами: и даром певицы памяти, и даром принятия людей. Она дала мне понять, что выбрать одно и отказаться от другого было для неё очень непросто, но она выбрала союз с человеком и, встретив Гарольда Чу, связала свою жизнь с ним.