Дэвид Вебер - Война Хонор

– Спасибо, Хонор.

Эмили задумчиво смотрела на гостью, кресло её слегка качнулось в воздухе назад.

– Вы поняли, что это я предложила Хэмишу пригласить вас, – сказала она, помолчав.

Она не спрашивала и не утверждала – скорее отметила непредвиденную деталь. Хонор кивнула.

– Я надеялась, что так и будет, также как надеялась, что вы придёте, – продолжила Эмили – Мне действительно жаль, что мы встретились в такой обстановке, ведь я интересуюсь вами уже много лет. Так что я рада, что мы наконец познакомились, хотя, разумеется, предпочла бы устроить нашу встречу при других обстоятельствах.

Она сделала короткую паузу, затем вскинула голову и отрывисто заговорила:

– Вы и Хэмиш – и я вместе с вами – стали жертвами хорошо скоординированной грязной атаки. Её успех определяется клеветой и лицемерием, а также верой в то, что «цель оправдывает средства». Это гнусно, и в этом есть опасность, что обвинения могут рикошетом ударить по самим обвинителям, но, к несчастью, весьма эффективно. Нож в спину всегда выгоднее открытой конфронтации, ему нельзя противопоставить обоснованные аргументы или доказательства невиновности, даже подлинные, даже убедительно изложенные. Даже если бы у вас с Хэмишем действительно что-то было, а я ни на секунду в это не верю, это ваше личное дело. Ну и мое, возможно, но больше ничье. Но, хотя в теории с этим согласится почти все Звездное Королевство, для реальной защиты это заявление абсолютно бесполезно. Вы это понимаете, не так ли?

– Да, – коротко ответила Хонор, поглаживая шелковистую шкурку Нимица.

– По правде говоря, я вообще не знаю, как можно защититься в такой ситуации, – напрямик заявила Эмили. – Доказать отрицание всегда труднее. Чем упорнее вы и ваши сторонники опровергаете лживые обвинения, тем больше людей начинает в них верить. Хуже того, все правительственные средства массовой информации и комментаторы начинают воспринимать вашу вину как данность, как нечто доказанное. Очень скоро они и вовсе перестанут утруждать себя аргументами. Что бы вы ни делали, во всем, что они пишут и говорят, они уже будут исходить из вашей виновности.

Слушая спокойный голос Эмили, Хонор чувствовала, что сутулится все сильнее. Все это она и сама обдумывала тысячи раз.

– А главная их гнусность, – продолжила графиня, и при всем её самообладании ей не удалось скрыть клокочущий гнев, – повергает меня просто в бешенство. Они утверждают, будто вы с Хэмишем предали меня.

Хонор слишком хорошо понимала ярость, прорезавшуюся в тихом задумчивом голосе. Такую ярость может испытать лишь тот, кого цинично использовали против всего, во что он верит и что готов защищать ценой своей жизни.

– Но если они решились втянуть меня в свои грязные игры и комбинации, – решительно заявила Эмили, – думаю, я вправе ответить так, как они того заслуживают. Я прекрасно понимаю, что ни вы, ни Хэмиш не просили меня вмешиваться. Я даже понимаю почему.

Она устремила пристальный взгляд на Хонор. В её спокойных темных глазах плескался сплав ярости и сострадания.

– Честно говоря, Хонор, я бы хотела остаться в стороне от скандала, тем более что вы оба желали именно этого. Стыдно признаться, но… я боялась вмешиваться. А может быть дело не в страхе. Может быть, просто не хватало сил. За последнее время мое здоровье заметно ухудшилось, поэтому Хэмиш изо всех сил старался уберечь меня от лишнего волнения. Так что болезнь, конечно, извиняет меня за то, что каждый раз, когда я подумывала вмешаться, что-то удерживало меня, но могли быть… и другие причины.

Их взгляды снова встретились, и снова Хонор ощутила груз сложнейшего переплетения эмоций, связывавших их.

– Но это была трусость, – спокойно продолжала леди Эмили. – Отказ от ответственности, от обязанности сражаться против каждого, кто посягает на мою частную жизнь. Мой долг – дать отпор моральным уродам, чья идеология и этика позаимствована у трущобной шпаны. Я не позволю им надругаться над политикой Звездного Королевства.

Эмили стиснула зубы, заставив себя замолчать, и на этот раз Хонор уловила в сложной гамме её чувств нечто новое. Едкое самоосуждение. Она злилась на себя за то, что уклонялась от своего долга. И уклонялась, как поняла Хонор, не только из-за слабости и плохого самочувствия – и не потому что Хэмиш старался её защитить. Она заглянула себе в душу и увидела там стыд и унижение и вполне естественный гнев в адрес молодой женщины, чье имя публично связывали с именем её мужа. Она осознала свои чувства и сумела подняться выше их – но не могла простить себе, что на это потребовалось так много времени.