- Дороти, свяжитесь с Кэлвином Россом из Института искусств в Миннеаполисе, он мой старый друг...
Банкир Эймос Стивенс ворвался в комнату словно метеор. Он промелькнул мимо Дороти прежде, чем она успела вымолвить слово.
- Джон, ты знаешь, что у тебя там?..
- Нет, не знаю. Может, ты мне расскажешь?
- Это же Рембрандт!
- А, ты имеешь в виду ту картину?
- Как, по-твоему, где Джордж раздобыл Рембрандта? Ведь картины этого художника на дороге не валяются, их только в музеях и увидишь.
- Скоро мы все это выясним, - я поспешил успокоить Стивенса, единственного эксперта по вопросам искусства в Уиллоу-Гроув. - Мне сейчас должны звонить, и...
В дверях опять доказалась голова Дороти:
- Мистер Росс на проводе.
Я взял трубку и почувствовал некоторую неловкость. С Кэлом Россом мы не виделись лет пятнадцать, и я даже не был уверен, что он меня помнит. Но все же я назвал себя и непринужденным тоном начал разговор, словно мы только вчера вместе завтракали. Впрочем, и он меня приветствовал в том же духе.
Затем я перешел к делу:
- Кэл, у нас тут есть одна картина, по-моему, тебе не мешало бы на нее взглянуть. Кое-кто считает ее старинной. Возможно, она даже принадлежит кисти одного из старых мастеров. Понятно, это может показаться тебе невероятным, но...
- Где, ты говоришь, находится эта картина?
- Здесь, в Уиллоу-Гроув.
- Ты ее видел?
- Взглянул разок, но мне трудно...
- Скажи ему, что это Рембрандт, - свирепо шептал Стивенс.
- Кто ее владелец?
- Пока практически никто. Она находится в полицейском участке.
- Джон, признайся честно, не намереваешься ли ты втянуть меня в какую-нибудь историю? Может быть, я тебе понадобился как свидетель-эксперт?
- Об этом речь не идет, хотя в какой-то мере твоя помощь связана с делом, которым я сейчас занимаюсь. Возможно, мне удастся договориться, чтобы тебе заплатили за...
- Скажи ему, - не унимался Стивенс, - что это Рембрандт!
- Там, кажется, кто-то говорит о Рембрандте? - спросил Кэл.
- Да нет, никто точно этого не знает.
- Ну что ж, возможно, я сумею к вам выбраться.
Кэл явно заинтересовался. Или, пожалуй точнее, был заинтригован.
- Я найму самолет, чтобы тебя доставили прямо в Уиллоу-Гроув, пообещал я.
- Неужели дело настолько важно?
- Откровенно говоря, Кэл, я и сам толком не знаю. Мне хотелось бы услышать твое мнение.
- Ладно, договаривайся насчет самолета и позвони мне. Через час я могу быть в аэропорту.
- Спасибо, Кэл. Я тебя встречу,
Я заранее знал, что Элси будет на меня дуться, а Дороти придет в негодование. Какому-то адвокату в таком заштатном городишке, как наш, нанимать самолет было явным сумасбродством. Но если нам удастся выцарапать алмазы или хотя бы часть их, плата за самолет покажется такой мелочью, о которой и говорить не стоит. Правда, я не был полностью уверен, что Гарри Джонсон сумеет отличить настоящий алмаз от поддельного, даже если увидит его. Конечно, ему приходилось торговать алмазами в своей лавчонке, но я подозреваю, что он просто верил какому-нибудь оптовому поставщику на слово, что это действительно алмазы.
- С кем это ты говорил? - спросил Стивенс.
Я рассказал ему, кто такой Кэлвин Росс.
- Тогда почему ты не сказал ему, что это Рембрандт? - набросился на меня банкир. - Неужели ты не веришь, что кого-кого, а уж Рембрандта я всегда смогу отличить?
Я чуть было не сказал ему, что именно это и имел в виду, но во-время спохватился: не исключено, что в будущем мне еще не раз придется обращаться к нему за кредитом.
- Послушай, Эймос, - схитрил я, - мне просто не хотелось бы раньше времени влиять на его заключение. Как только он прибудет сюда и взглянет на картину, он, без сомнения, увидит, что это Рембрандт.
Моя уловка несколько утешила банкира. Затем я вызвал Дороти и попросил ее договориться о самолете для Кэла. С каждым моим словом ее тонкогубый рот все больше поджимался, а лицо приобретало не просто кислое, а прямо-таки уксусное выражение.
Не будь при этом Эймоса, она бы не преминула прочитать мне нотацию о том, как пагубно швыряться деньгами.
Глядя на Дороги, я мог понять, почему она получала огромное наслаждение на слетах Приверженцев Очищения, которые каждое лето, словно грибы после дождя, рождались в Уиллоу-Гроув и окрестных городках. Она не пропускала ни одного из них, неважно, какая община или секта была организатором, стоически высиживала часами на жестких скамьях в летнюю жару, неизменно бросала монетку на тарелку для сбора пожертвований и с огромным удовлетворением выслушивала всю эту болтовню о грешниках и адском огне. Она постоянно уговаривала меня посетить такое собрание, причем у меня сложилось впечатление, что, по ее глубокому убеждению, это пошло бы мне только на пользу. Но до сих пор я успешно противостоял всем ее атакам.
Читать дальше