Антон Орлов - Чужое тело

— Забирайте, пожалуйста! Надеюсь, ты не отвертишься от суда…

Пленник прорычал что-то оскорбительное и рванулся вперед. Молниеносное движение. Если бы Тина могла, как раньше, переключаться в режим замедленного восприятия, она бы увидела в подробностях, что произошло. Как будто Лиргисо не то заслонился, не то попытался оттолкнуть парня, всего лишь на мгновение до него дотронулся… Пленник обмяк и тяжело опустился на пол.

— По-моему, у него обморок, — повернувшись к полицейским, сказал Лиргисо. Его голос звучал озадаченно. — С чего бы это?

Офицер присел около парня, пощупал пульс, достал карманный меданализатор и наконец произнес, тоже озадаченно:

— Какой там обморок! Он умер.

Полицейские забрали тело и ушли. Выдав охране инструкции, Лиргисо подошел к Тине:

— Идем.

Разгромленный люкс — это все равно люкс. Все, что было безнадежно испорчено, отсюда вынесли; и комната, по-прежнему роскошная, стала вдвое просторней. Дырки от пуль и следы высокотемпературного луча придавали стенным панелям натурального розового дерева налет экстремальной экзотики. Окно в полстены закрывали стальные жалюзи. Лиргисо включил компактное противоподслушивающее устройство и только после этого заговорил:

— Тина, как тебе понравилась демонстрация моих возможностей? Это древняя лярнийская техника боя. Настоящее искусство убивать — это совсем не то, что проломить противнику голову пудовым кулаком в лучших тергаронских традициях. Поль даже не подозревает, сколько раз я мог убить его! Причем таким образом, что всё списали бы на его слабое здоровье. Он вызывает у меня интерес, поэтому я сохранил ему жизнь. Я добрый. — Лиргисо прервался, достал из бара бутылку и бокалы, разлил вино. — Ты сегодня видела один вариант, а есть и другой… Убить так, что жертва будет очень долго агонизировать, для этого надо ударить в другую точку. Я не рискнул проделать это на глазах у полицейских, а жаль… — Он рассмеялся и подвинул к Тине один из бокалов.

— Кто это такие и почему они на нас напали?

— Местные бандиты. Тина, я гуманный и законопослушный… человек, вот уже четыре года человек. Я никого не трогаю и соблюдаю все савайбианские законы. Почему напали — сложный вопрос… Потому что у них такой образ жизни!

— Ага, как обычно, — кивнула Тина. — Сначала ты никого не трогаешь, а потом все они за тобой гоняются.

— Именно. — Лиргисо пригубил прозрачное вино. — Ты уловила суть.

Трель терминала. Хозяин отеля просит господина Мерлея о приватном разговоре. Лучше безотлагательно.

— Зайдите через полчаса, — небрежно бросил Лиргисо и, выключив связь, вернулся к предыдущей теме: — Я много лет учился этому искусству. Не обошлось без жертв, но любое искусство требует жертв… Оно включает приемы, позволяющие причинить противнику тяжелейшие травмы, и приемы, вызывающие сильную боль без всяких телесных повреждений. Помнишь, как я Тлемлелха тогда отделал? И вершина этой техники — смертоносные удары. Это даже не сила, это просто власть над чужой жизнью. В том числе над твоей, великолепная Тина…

— Ошибаешься. — Тина говорила холодно и равнодушно. — Нельзя иметь власть над тем, чего нет. Моя жизнь закончилась на Незе, а то, что происходит сейчас, — не жизнь.

Лиргисо несколько секунд молча смотрел на нее, потом с силой швырнул об стенку бокал, превратившийся в кучку ледяных осколков на полу.

— После всего, что сегодня было, ты еще и настроение мне испортила! — прошептал он с неподражаемо горькой театральной усмешкой. — Спасибо! Тебе же хуже — когда я злой, я кусаюсь.

— По-моему, ты в любом настроении кусаешься.

— Сегодня ночью я тебя покусаю, чтобы ты почувствовала себя живой! Покойники не боятся укусов. Я тебе такое тело нашел, а ты недовольна…

Он обвел взглядом комнату, словно выискивая, что бы еще расколотить.

— Вот, пожалуйста. — Тина подвинула к нему свой бокал с нетронутым вином.

Лиргисо молча взял, выпил вино и поставил бокал на стол. Потом взглянул на золотистое с черными цифрами табло часов на стене, присел перед столиком, где были разложены косметические принадлежности, и начал красить левый глаз.

— Хвала Флассу, что моя косметика уцелела… — промурлыкал он себе под нос. — Тина, знаешь, зачем к нам придет хозяин отеля?

— Зачем?

— Чтобы уговорить меня отсюда съехать.

— Здравомыслящий человек, — одобрила Тина.

У Лиргисо действительно был срыв или он разыграл перед ней представление? Тина не могла остановиться ни на том, ни на другом варианте — пятьдесят на пятьдесят. Впрочем, возможен еще и третий: срыв с примесью игры.