Антон Орлов - Чужое тело

— Что такое День ответственности?

— Ты не знаешь? — Ивена шмыгнула носом. — Это когда все отвечают. Нас соберут в Судном зале и будут говорить, что мы не должны брать пример со своих родителей. А потом всех новеньких высекут, чтобы запомнили этот день. Мне рассказали, я тоже раньше не знала…

Поль напрягся, его мышцы окаменели.

— Дерьмо! — процедил он на общегалактическом.

— Что ты сказала? — удивилась Ивена.

— Так, ничего особенного. Ивена, я что-нибудь придумаю, чтобы этого не произошло.

— Как ты придумаешь? Здесь каждый год бывает День ответственности, его никогда не отменяют.

— Раз я сказала, что придумаю, — значит, придумаю.

Вечерний звонок, голосистый и пронзительный, хотя и приглушенный перекрытием.

— Вот, мне уже идти, — вздохнула Ивена, изо всех сил прижалась напоследок к Полю, вдруг отстранилась и удивленно спросила: — А ты что-то прячешь там, да?

— Ну, иногда приходится что-нибудь прятать… — промямлил Поль.

Он предвидел, что рано или поздно кто-нибудь здесь задаст ему такой вопрос. Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? Бабушка, а это у тебя что?.. Хорошо хоть, на чердаке темно и Ивена не видит его покрасневшей физиономии.

Она почти неслышно пробралась к выходу, тихонько скрипнула дверью. Выждав с полчаса, Поль тоже покинул чердак.

Юная вдова Полина Вердал скользящей походкой шла по коридору вдоль стены, перед ее лицом подрагивала сетчатая вуаль. Другие кроткие вдовы, особенно те, кто принадлежал к уровням выше четвертого, поглядывали на нее с выражением брезгливого превосходства. Поль почти гордился собой: добиться за столь короткий срок настолько паршивого внутригруппового статуса — это надо суметь! К кишащей в воздухе информационной нежити они с Полиной уже привыкли и разве что слегка морщились, когда проходили сквозь особенно густые скопления «ваты» или «инфузорий».

Эмфида Турнав была у себя. Две смежные комнаты, в несколько слоев задрапированные кружевами, с кружевными накидками на стульях и свисающими с потолка декоративными кружевными фонариками. Изделия воспитанниц, преподнесенные старшей администратор-воспитательнице. Похоже, кружева были красивые, но Полина никак не могла рассмотреть их из-за туманных клочьев «ваты», вяло шевелящейся неряшливой «бахромы» и прочей призрачной флоры приюта. Жилище Эмфиды заросло этими странными штуками, как давно не чищенный аквариум.

— Полина, милочка, послезавтра тебя ждет работа! — сообщила Эмфида строгим и одновременно приторно-покровительственным тоном. — Ко мне заглянет на чашечку чаю очень важная гостья! И я на тебя, милочка, рассчитываю! Поможешь, ладно? Там что-нибудь подать, принести…

Вообще-то служанка пятого или шестого уровня справится с этим куда лучше, чем неловкая Полина Вердал, но Эмфиду одолевало тщеславие: она личность настолько значительная, что даже вдова чиновника второго уровня не считает для себя зазорным ей прислуживать! На это Поль и сделал ставку.

— Неужели сама госпожа вдова президента? — широко раскрыв глаза, спросила Полина восторженным шепотом.

— Мы с Меей Ришсем приятельницы, — величаво улыбнулась Эмфида. — Милочка Мея так скорбит о своей потере, так скорбит… Она приходит сюда за словами утешения. Но это секрет.

— А в каком корпусе она живет? — прошептала наивная Полина.

— Это тоже секрет. — Эмфида погрозила пухлым пальцем.

— Как я благодарна вам за доверие и за утешение, госпожа Эмфида! А что такое День ответственности, который будет послезавтра?

— Это для воспитания девчонок. А, ты же не возишься с этими сиротами… Это делается, чтобы очистить их от скверны, которой они нахватались от своих непутевых родителей, и привить им истинные ценности. Ох, я и забыла… Приедут инспектора из министерства нравственного попечения, но мы с Меей успеем выпить по чашечке чаю до того, как все начнется.

— Сюда приедут мужчины? — Полина манерно потупилась.

— Не мужчины, а инспектора нравственного попечения, почетные воспитатели! У них специальные полномочия на посещение приюта. Надо же наставлять этих негодниц… Ступай, милочка, ступай.

Полина подобострастно попрощалась и отправилась к себе в комнату, но спать не легла. Два часа спустя, когда свет во всем корпусе погас, она бесшумно распахнула окно и по-кошачьи ловко спрыгнула со второго этажа в темноту, на усыпанный сырой листвой газон. Впрочем, это была уже не Полина Вердал, а базовая личность — сотрудник незийской полиции Поль Лагайм. В черном маскировочном комбинезоне он растворился в ночи, стоило ему удалиться от здания на десяток метров. Поль включил передатчик и вызвал Стива.