Антон Орлов - Контора Игрек

– Не знаю, само получилось.

– Босс, мы что делаем, следуем прежним курсом или ловим Клисса? – спросил Хинар.

– Ловим Клисса! Я хочу вернуть свой бот… ну, и так далее.

Пилот бегом бросился в рубку.

– Поль, пойдем отсюда, – позвал Лиргисо.

– Иди. Мне и здесь хорошо.

Живущий-в-Прохладе присел напротив. Он был трезв и бледен, нарисованная полумаска немного скрадывала эту мертвенную бледность – результат приема антиалкогольного препарата шокового действия.

– Поль, теперь-то в чем дело?

– В Клиссе. Ты зря это сделал. Главное, после миксер-моря в этом не было необходимости. Я помню, как мы кружили среди камней, и ты мог умереть вместе со мной. Я боялся, вдруг ты решишь, что это безнадежно, и уйдешь, а я опять останусь один. В общем, если бы ты пришел ко мне в каюту, я бы не стал хвататься за стилет. Из-за миксер-моря мое отношение к тебе чуть не изменилось, но ты сам все испортил. Теперь, после этой мерзости с Клиссом…

Поль замолчал. Он сам не понимал, почему разочарование в Лиргисо, о котором он и раньше был не лучшего мнения, причиняет ему такую боль.

– Если бы я пришел к тебе, ты позволил бы мне сделать то, что я хочу?

– Не знаю. На меня однажды напали на темной улице. Мне было пятнадцать, и драться я тогда не умел. Меня выручил полицейский патруль, все обошлось, но до чего было противно… – Поль уже рассказывал эту историю Тине, во второй раз проще. – Думаю, это были нелегалы. Если б наши граждане или туристы, они бы пошли туда, где можно кого-нибудь снять, за деньги или просто так. И разговаривали они, как последнее отребье криминального пошиба. Я для них был не человек – словно я неодушевленный предмет, и в то же время им хотелось меня унизить. Раньше меня никогда так не унижали. Они ничего не успели, сбежали от патруля. Из-за этого я потом пошел работать в полицию и попросился в иммиграционный контроль, у меня была вполне конкретная цель – очистить Нез от нелегалов. И если кто-то обращал на меня внимание… ну, в этом смысле, я сразу вспоминал тех двух ублюдков и что они говорили. Иногда я из-за этого бил, кого не стоило. Наверное, надо было сходить к психотерапевту, но связываться не хотелось.

– Психическая травма. Поль, я ведь об этом не знал, – Лиргисо не то искренне расстроился, не то искусно изобразил сострадание и огорчение.

– А если б знал, ты бы не стал ко мне клеиться?

– Я бы тогда действовал мягче и осторожней. Теперь я понимаю, как тебя пугала моя агрессивность… Но ты сказал, тебе было пятнадцать лет, неужели у тебя до этого не было никакого опыта?

– Не было. Не веришь? Я и девочками начал интересоваться поздно. Задержка в развитии. Умственно отсталым я не был, просто у меня в переходном возрасте было по горло проблем, каких у нормальных людей не бывает, – из-за того, что я «сканер». Для меня тогда жизненно важным было разобраться, что вижу и воспринимаю только я, а что – все люди, и как относиться к тем вещам, которые вижу только я. Физически я развивался так же, как остальные, но наблюдения, условно говоря, за призраками доводили меня до полного истощения, и было не до секса. До того случая я игнорировал, если меня пытались снимать такие, как ты. Меня это не злило, просто не интересовало.

– За шесть лет я полностью адаптировался в человеческом теле, – улыбнулся Лиргисо. – Тебя, человека, я люблю так же, как мог бы любить другого энбоно в Могндоэфре. Мое чувство к Тине изначально было иным – я полюбил ее, как любят странное, чуждое, непостижимое. Возможно, когда-то в прошлых рождениях я уже был человеком, потому и адаптация прошла так быстро. А мой покойный патрон за несколько веков не сумел адаптироваться и вечно был недоволен! – Он коротко рассмеялся и опять сменил тему: – Поль, поверь, тогда на Незе я действительно не собирался тебя пытать. Я хотел только напугать, в отместку за твою беспардонную попытку убить меня. Я не изверг. Когда я был маленьким, бывало, что другие дети отрывали лапки декоративным ящерицам и смотрели, как те умирают, а я никогда так не делал. Мне было жалко ящериц, таких красивых и беззащитных.

– Ага, ты мучил не ящериц, а рабов.

– Поль, рабы – это всего лишь рабы, – Лиргисо говорил с бесконечным терпением, словно объяснял прописные истины ребенку. – И Саймон Клисс – всего лишь раб. Давай забудем о нем. Представь, что этого столь страшного для тебя эпизода не было, – он заговорщически подмигнул. – Тебе ведь иногда снятся кошмары? Будем считать, что это был один из них, а теперь ты проснулся, и жуть рассеялась.