Антон Орлов - Контора Игрек

«Предатель!» – Римма про себя чертыхнулась.

До сих пор ей не доводилось казнить предателей, но она уже ощутила сладкий привкус предстоящей расправы.

– Крась лицо, шею, уши и руки. Вот зеркальце, давай.

– Я не знаю, до кого нам проще будет добраться, до Стива или до Лиргисо, – Поль говорил с паузами – наверное, одновременно размазывал по коже темный грим. – На всякий случай запомни, если попадем к Лиргисо – его лучше не раздражать. Ни мата, ни грубых выражений, веди себя вежливо, как на приеме у гелионской королевы. И ксенофобию держи под контролем. Он нетерпим к тем недостаткам, которыми сам не обладает, ксенофобов он не любит. Я сумею договориться с ним и все улажу, а ты его, главное, никак не спровоцируй. Если что, извинись и скажи, что смотришь на свою ксенофобию как на психическое расстройство. Но сначала мы попробуем связаться со Стивом и Тиной.

– Я слышал, что Тина Хэдис погибла на Норне.

– Не погибла.

Римма насторожилась: вот как? Но ведь норнианский зверь сожрал разбитый «лоргу»… Или Тины там уже не было? Раз «сканер» так уверенно говорит – он, должно быть, знает. Хорошо бы взять его живьем и доставить к Маршалу для допроса.

Приняв решение, Римма сбросила робу, переложила в карман справа парализатор для «сканера» и бластер ближнего боя для стажера-предателя. Она не новичок, не перепутает.

– На шее осталось белое пятно, – донесся из приемника озабоченный голос Роберта. – И вот здесь, за ухом. А так ничего… У нас есть темнокожие, сойдешь за одного из них.

– Сюда кто-то идет, – перебил Лагайм. – С той стороны.

Кирч ощутила досаду, смешанную с азартом: «сканер» ее заметил, но это не значит, что она проиграет двум слабакам. На ходу вытащив бластер, она пересекла, низко пригибаясь, зал с покосившимися от старости контейнерами – вечным реквизитом седьмого отсека.

– Он приближается.

– Один?

– Да.

– Эсбэшники, которые тебя ищут, ходят по трое. Какой-нибудь горемыка-штрафник… – Роберт говорил негромко, но оживленно, как путешественник, готовый навсегда распрощаться и с эсбэшниками, и со штрафниками, и с другими местными достопримечательностями. – Спрячь эту желтую тряпку вон туда, за ящики.

Скрежет пластиковой тары.

– Он мне не нравится, – тревожный шепот Лагайма. – Это убийца.

– Мне здесь тоже никто не нравится. Все они убийцы, зверье… Убери парализатор, на словах отбрешемся.

– Роберт, я ведь «сканер»! – Лагайм начал терять самообладание. – Он идет сюда, чтобы убить нас. Не знаю, каким образом, но он про нас знает.

Римма присела, положила оружие на пол, вытащила из специального кармашка и натянула перчатки. Дернув «молнию» на воротнике, опустила на лицо глухой капюшон с прорезями для глаз. У нее ушло на это несколько секунд. Идиотский приказ Лорехауна оказался кстати: хорошо, что на ней полевая форма, сшитая из ткани, которую заряд парализатора не пробьет.

Взяв бластер, она крадучись двинулась дальше. Роберт и Поль от нее не уйдут – вереница залов заканчивается тупиком, другого выхода нет.

– Наверное, он следил за мной от столовой! – Роберт тоже начал паниковать. – Черт, что теперь делать? Расстреляют…

– Прекрати, – оборвал «сканер». – Парализуем его. Он один, других нет. Двигается бесшумно, но я его вижу – небольшой агрессивный сгусток, словно плывет шаровая молния.

«Сейчас засранец-стажер скажет про форму… Нет, не сказал. Забыл, „салага“, мало тебя по лбу щелкали!»

– Он за этой дверью, – тихо предупредил «сканер».

«Спасибо за подсказку», – мысленно хмыкнула Римма.

Пинком распахнув дверь, она прижалась к стене, с бластером наготове.

– Где? – с нотками истерики спросил Роберт.

– Справа.

Римма нашарила в кармане рубиконский «волчок». Будь там, со «сканером», Зойг, она не решилась бы на такой номер, Зойг не попался бы, но эти – другое дело.

«Волчок» – детская игрушка, во время путешествия по облаку Тешорва кто-то подбросил его в женскую душевую. Римма тогда первая опомнилась, сообразила, что облачные аномалии тут ни при чем, и поймала жужжащий, разноцветно мигающий, скачущий по раздевалке предмет, а после, злая и мокрая, нагишом вылетела в коридор и надавала тумаков тем, кто хихикал за дверью. Ее напугали – этого она спустить не могла.

Собираясь покинуть «Гиппогриф», она сунула «волчок» в карман: он маленький, с грецкий орех, зато переполоха может наделать, как тяжелая артиллерия.

Сейчас эти двое получат, нервы-то у них натянуты… Ухмыльнувшись, Римма включила игрушку и швырнула в дверной проем. Затем упала, перекатилась, из положения лежа выстрелила в оцепеневшего Роберта. По его бледному лицу скользнул лиловый зимний отсвет, когда это лицо перекосилось, и предатель, взмахнув руками, начал оседать на пол.