Генри Каттнер - Мутант

Теперь Коуди оказался в парке перед длинным венецианским зданием. Деревья увядали над порыжевшими газонами. В мелком прямоугольном пруду плавали золотые рыбки, которые с надеждой хватали воздух ртами, подплывая к поверхности и ныряя обратно. Маленькие сознания рыбок были открыты для Коуди и, без тени мысли, напоминали множество ярких, маленьких неподвижных огоньков свечей на именинном торте, светившихся по всему пруду, вдоль которого шел Коуди.

Он не пошел в византийское здание. Это было ни к чему. Вместо этого он направился к одной из тумб, по высоте доходивших ему до плеча, расставленных неровными рядами перед фасадом здания, и остановился перед незанятой. Несколько мужчин и женщин склонились над тумбами, вглядываясь в окуляры. Таких было немного. Было слишком жарко, даже в тени.

Коуди наклонился над окуляром своего аппарата, нашел в кармане монету и бросил ее в щель. Тьма перед его глазами сменилась заставкой со светящимися буквами: Радио-кобальт. Потом, одна за другой, появились серии цифровых диапазонов. Коуди произвольно ткнул кнопку, обозначившую его выбор. Теперь механизм был запущен. Сейчас он наблюдал за увеличенной паровой камерой Вилсона, пересекаемую светящимися следами радиоактивных частиц. Над этой картинкой мигал счетчик, подсчитывающий количество столкновений электронов. Если бы он угадал их точное количество, то мог бы сорвать куш и получить удовольствие.

Ничего. Совершенно ничего. Но когда мысль Коуди стала расширяться, он ощутил страсть, напряженное ожидание в умах окружающих, и понял, что для них всех выигрыш значил бы очень многое.

Ведь по сути, в этих сознаниях не было уверенности в себе. Над всеми ними висела тяжелая угроза, тень которой висела над миром со времен Взрыва и вкладывала в руку каждого неотразимое оружие – запас бомб был у каждого города. Вместо национальных барьеров стена теперь окружала каждый город – и каждого человека. Выживание все еще зависело от удачи и слепого случая.

И поэтому игровые города вроде Америкэн Гана процветали. Здесь, в казино, за слот-машинами, за рулеткой, игрой в кости, орлянку и фараон, люди могли доказать, что слепая удача покровительствует им, и они по-прежнему в безопасности. Социальная неопределенность здесь подменялась механической неопределенностью бросаемых костей или вращающейся рулетки, и личная ответственность попадала в руки богини, которую греки называли Туше, а римляне – Фортуной.

Коуди чувствовал, как позади него двигаются люди, входя и выходя из казино. Для его чувствительного сознания это было похоже на мерцание горячего воздуха. Возможно, это происходило из-за постоянно растущего напряжения, источник которого не мог ни определить, ни заметить ни один человек. Но Коуди знал этот источник. Джаспер Хорн не зря провел столько времени в Америкэн Гане.

Если погрому суждено начаться, то он начнется здесь.

И здесь, в Америкэн Гане, находилась сила, которая безвыходно ставила Коуди перед дилеммой, безжалостно подталкивающей его к выбору, который не смог бы выдерживать долго ни один человек, не пытаясь найти более легкий путь. Отсюда исходило давление, которое вложило нож в его руку и поднесшее его к шее. И на нем к тому же лежала огромная ответственность.

"Джаспер Хорн", – думал Коуди, пока горящие проблески паровой камеры вспыхивали перед его глазами. Его мысль со смертоносной целеустремленностью сосредоточилась на цели. Там, в пещерах, Алленби был прав. Убить Хорна, а не самого себя, было истинной целью Коуди – ведь при этом он будет рисковать только собственной жизнью, и это не будет означать предательство своего народа – он на сбросит ответственности, которую несет за всех них. Параноики с самого начала были врагами. Они всегда стремились разрушить доверие к Болди со стороны остального человечества. Именно они были виноваты в гибели Секвойи и в необходимости держать людей в Пещерах. Не будь этого, он, скорее всего, никогда бы не встретил Люси, и тогда бы она была бы теперь счастливее, да и он сам тоже. Сейчас же, каких бы трудных шагов они не предпринимали, не было никакого реального ответа ни для них, ни для их ребенка. Выхода не было. Что бы ни случилось, незаживающие раны уже были нанесены.

Сама земля была и врагом и другом. Но параноики все были врагами, и худший из них, Джаспер Хорн, был где-то здесь, в Америкэн Гане, недалеко от Джеффа Коуди – человек, которого нужно было убить хотя бы за то, что он и его сородичи-параноики превратили Болди в убийц.