Грег Бир - Схватка

— Выходит, я кобылка-производительница, — сказала Летиция, но без всякой горечи. Чтобы иметь детей, ей нужно стать привлекательной для мужчин, а пока, судя по всему, ей это не грозит. Она не обладала «сногсшибательными формами», так часто обсуждаемыми по телевизору или по-дурацки выставляемыми напоказ в лит/видовской продукции. Это были предписанные массовой культурой геометрические пропорции, которыми так редко наделяет людей природа и которые стали общедоступны благодаря достижениям генной инженерии: «Правильно выбранная вами модель поможет вашему ребенку добиться успеха в жизни».

Какой чудовищный набор банальностей… Летиция почувствовала, как в ней закипает праведный гнев — еще одно чувство, прежде ей неведомое, — но тут же растворила его в радостном волнении. Кто знает, вдруг все это никогда не повторится, подумала она.

Грудь ее была довольно скромных размеров, левый сосок побольше правого и более отвислый. Ребра не выпирают, мускулы тоже не очень рельефные, лицо округлое, с мягким, приветливым, чуть любопытным выражением, глаза широко распахнуты, кожа рябоватая, в крапинках, но со временем это пройдет, ступни продолговатые, с толстыми ногтями, еще ни разу не враставшими в пальцы.

В ее семье ни у кого не было предрасположенности к раку — с этим, правда, сейчас уже научились бороться, но лечение было делом хлопотным. Никто также не был предрасположен к сердечно-сосудистым заболеваниям и прочим болезням, присущим людям нестабильных культур, с высокой мобильностью и быстрой сменой привычек. Летиция увидела в зеркале крепкое, надежно служившее ей тело.

Попутно она отметила, что, наложив на лицо чуть-чуть грима, запросто сможет сыграть старушку. Нужно только нарисовать тени под глазами и подчеркнуть складки, на месте которых лет в тридцать — сорок появляется двойной подбородок и морщины.

Но сейчас она не выглядела старой.

Летиция опять ушла к себе в комнату, осторожно ступая по ковру. Оказавшись в комнате, она голосом подала команду и включила свет, легла на кровать, взяла с тумбочки фотоальбом, который принесла ей Джейн, и начала осторожно переворачивать тонкие черные страницы. А отыскав нужное место, долго вглядывалась в лицо своей прабабушки, а потом бабушки в младенческом возрасте.

Оркестр обучали три инструктора. Они расположились в одной из старейших студий, примыкающей к зрительному залу. Уроки эстетики в последнее время стали очень популярны — музыкальная аппаратура в школьных классах намного превосходила домашнюю, инструкторы тоже были нарасхват. Все они были ПД.

После получаса групповых занятий каждый ученик мог вернуться к собственной клавиатуре и, заказав звуконепроницаемые сферы — во избежание какофонии, — практиковаться самостоятельно.

Сегодня Летиция тренировалась всего полтора часа. А затем просто сидела, закусив губу, неподвижно уставившись в пустое пространство над клавиатурой.

— Пожалуйста, уберите звукоизоляцию, — попросила она, поднимаясь с черной скамьи. Мистеру Тигью, старшему инструктору, она объяснила, что ей нужно сходить по одному поручению.

— Не забудьте поупражняться с полирифмами, — посоветовал он.

Выйдя из класса, Летиция направилась в большую аудиторию со сценой. Она знала — сегодня здесь собирается драмкружок, в котором занимается Рина.

В аудитории было темно, прожектор выхватывал из темноты лишь небольшой участок сцены, где сидели члены труппы, разучивая роли из какой-то старинной пьесы. Рик Файетт, самый старший и спокойный из них, с короткими черными волосами, первый заметил ее, но ничего не сказал — только бросил взгляд на Рину. Рина прервала на полуслове свою реплику и, обернувшись, оценивающе посмотрела на Летицию. Эдна Корман увидела ее позже всех и покачала головой, так, словно увидела вдруг последнюю соломинку, за которую можно уцепиться.

— Привет, — сказала Летиция.

— Что ты здесь делаешь? — Голос Рины звучал скорее презрительно, чем удивленно.

— Я подумала, может быть, вам все еще… — Летиция решительно вскинула голову. — Словом, может быть, я на что-то сгожусь?

— Конечно, сгодишься, — сказала Эдна Корман.

Рина отложила листок с ролью и встала.

— А почему ты вдруг передумала?

— Просто я решила: что в этом обидного — сыграть старушку? — сказала Летиция. — Подумаешь, какое дело… Я принесла фотографию своей прабабушки. — Она достала из кармана портмоне с фотографией — копией той, что хранилась в альбоме. — Можете загримировать меня под прабабушку.