Кейт Лаумер - Разрушители планет

Тримейн встал и бросил прощальный взгляд на опустевшую пещеру, на странной формы инопланетный Отражатель, на зеркальный Портал. Был соблазн самому шагнуть в Портал, но Тримейн справился с ним. Ведь здесь — его мир, даже с недостатками. Потом, когда силы восстановятся, можно будет опять воспользоваться Отражателем…

Эта мысль ужаснула его. Пепел ненависти гораздо хуже пепла любви…

Тримейн подошел к лестнице, поднялся и нажал кнопку. Панель не шелохнулась. Тогда он рукой сдвинул панель вбок и оказался на кухне. Обойдя массивный стол со стоящим на нем подсвечником, Тримейн быстро миновал темную прихожую и вышел на крыльцо.

Приближался рассвет прохладного весеннего дня. Полицейских нигде не было видно. Тримейн с удивлением взглянул на заросшую травой лужайку, на ряды недавно посаженных молодых деревьев…

“Странно, — подумал он. — Не помню саженцев вдоль дороги. Мне казалось, что я ехал сюда мимо старых деревьев…”

Джеймс, прищурясь, вгляделся в туманную предрассветную мглу. Его машина исчезла. В этом не было ничего удивительного — конечно же, ее конфисковали копы. Тримейн спустился с крыльца, посмотрел на землю перед домом. Она была совершенно гладкой, с тонкой дорожкой, протоптанной в траве. Ни грязи, ни следов машин…

Горизонт, казалось, перевернулся у него перед глазами.

“О Боже! — подумал Тримейн. — Я оставил себя в тысяча девятьсот первом году!..”

Он резко повернулся, одним прыжком взлетел на крыльцо, пронесся через прихожую и кухню, проскользнул в открытую панель, перепрыгивая через ступеньки, спустился по лестнице и вбежал в пещеру…

Отражатель исчез. Тримейн с воплем кинулся вперед — и на его глазах огромное зеркало Портала замерцало и пропало. Один только черный ящик гиперкоротковолнового приемника остался лежать на полу рядом с пустым креслом-качалкой. Свет керосиновой лампы отразился от глухой каменной стены.

Тримейн повернулся, медленно поднялся по лестнице и вышел на улицу. Над холмами вдали показался розовый краешек солнца.

“Тысяча девятьсот первый год, — подумал Тримейн. — Столетие только началось. Где-то молодой парень по имени Форд готовится заменить американцам ноги колесами, а двое юношей по имени Райт собираются дать людям крылья. Здесь еще никто не знает ни о мировой войне, ни о бурных двадцатых, ни о “сухом законе”, ни о Франклине Делано Рузвельте, ни о пыльных бурях тридцатых годов, ни о Пирл-Харборе. А Хиросима и Нагасаки — всего лишь два города в далекой экзотической Японии…”

По дорожке Джеймс медленно дошел до изрытой колеями грунтовой дороги. На лугу по другую сторону от нее стадо коров безмятежно жевало покрытую росой траву. Где-то прогудел паровоз.

“Железные дороги уже есть, — вспоминал Тримейн. — Но еще нет реактивных самолетов. Нет радио, нет кино, нет посудомоечных машин. Но и телевидения здесь тоже нет. Это уже кое-что. И для допроса с пристрастием меня тут не подкарауливает полиция, и никто не собирается обвинять в убийстве. И нет этого бешеного рассадника бюрократов, с нетерпением ожидающих моего возвращения…”

Он вздохнул полной грудью. Воздух был сладкий и свежий.

“Я здесь, — подумал Тримейн. — Легкий ветерок дует в лицо, и под ногами твердая земля. Это реальность, и я в ней нахожусь. Так что стоит спокойно принять ее. А кроме того, человек с моими знаниями в этот год и в этот век должен многого добиться”.

И, посвистывая, Тримейн прогулочным шагом направился к городу.

Пронизывающий октябрьский ветер, от которого не спасал даже поднятый воротник плаща, швырял колючие ледяные капли дождя прямо в лицо Мэллори, укрывшегося в тени у входа в узкий переулок.

— Какая нелепость, Джонни, — пробормотал невысокий хмурый мужчина, стоявший рядом с Мэллори. — Сегодняшней ночью ты должен был бы стать Премьер-Министром Мира, но вместо этого тайком крадешься по задворкам города, а Косло и его громилы пьют шампанское во Дворце Правительства.

— И это совсем неплохо, — сказал Мэллори. — Возможно, Косло будет слишком занят, празднуя победу, и не станет интересоваться еще и мной.

— А возможно, он не будет настолько занят, — возразил невысокий. — Не успокоится, пока будет знать, что ты жив и можешь оказать сопротивление.

— Это продлится еще не более нескольких часов, Пол. К завтраку Косло узнает, что его сфальсифицированные выборы провалились.

— Но если он до того заполучит тебя, это будет конец, Джонни. Без тебя наш coup 3 3 Внезапный удар (фр.). лопнет как мыльный пузырь.