Андрей Прусаков - Древолюция

— В армии служил?

— Служил.

— В каких войсках?

— Какая разница?

— Раз служил, должен знать, что такое субординация. Все понятно?

— Нет! — смело ответил Поборцев. — Я не ваш подчиненный, а наемный работник. Работаю по контракту и в любой момент могу послать всех вас в задницу. Тем более что о таком риске меня не предупреждали.

— Струсил? — понимающе улыбнулся Сергей. — Понимаю.

— Не более чем любой из нас.

— Бросьте ссориться, — сказал Картавин. — Всем нам надо просто выбраться отсюда. Разве нет?

— Ребята, не надо! — поддержала его Света. — Давайте лучше отдохнем.

Воцарилось молчание. Сергей отошел, но Алекс понял, что нажил себе очередного врага. И хрен с ним. Мало ли их было и есть…

Вообще, Поборцев имел свое мнение о врагах, и считал, что человека видно по его недругам. Как говорится, скажи мне, кто твой враг… По друзьям судить глупо, размышлял Поборцев, а вот когда я знаю, кто твой враг… Сразу видно, чего человек стоит. И если в нашем несправедливом мире у тебя нет врагов, значит — никчемный ты человек, трус и соглашатель, всегда остающийся в сторонке.

— Ладно, — сказал Алекс. — Если поднимемся вон на ту сопку, попытаюсь определить, где мы.

— Тогда отдыхаем еще десять минут, — сказал командир, — и идем.

Поборцев из принципа не стал дожидаться приказа встать и поднялся первым. Путь по склону наверх занял не слишком много времени, лишь ныли непривычно натруженные ноги. Алекс представлял, каково сейчас Светлане, до сих пор стойко переносившей все выпавшие на них опасности. Он глянул на нее, но Света смотрела под ноги, не поднимая лица.

Поднявшись наверх, он вгляделся в просвет между редкими соснами и увидел трубу целлюлозного комбината. Ого–го! Идти‑то немало придется. Зато теперь он знает дорогу, вернее, направление. Дорог здесь нет.

— Пелымское озеро там, — показал он Сергею. — Надо двигаться к нему. Там обжитые места начинаются.

Проводив Александра взглядом, лесник отошел от окна и задумался. Эти деревья и ему не давали покоя. Он встречался с мутантами каждый день. Они двигались куда‑то, причем Поборцев–старший заметил, что почти всегда они шли с востока на запад. Он следовал за ними осторожно, как охотник за зверем, смотрел и удивлялся, как природа могла породить такое. В инопланетян дядя Петя не верил, считал это чушью и полагал, что дендроиды, как их называл племянник, всего лишь какая‑то мутация. Ему приходилось видеть двуглавых змей и телят с шестью ногами, так что он особенно не удивлялся способности деревьев ходить. Он был прагматиком. Если ходят, значит, на то есть причина, и точка. А вот куда они идут и зачем — так то отдельный разговор.

После ухода племянника он отправился в лес. «Мутация мутацией, — рассуждал лесник, — но откуда ей взяться? Нет в области, да и в соседних тоже, никаких химических заводов. Целлюлозный комбинат разве что. Да мало ли таких комбинатов в России… Есть военная часть с ракетами. Там и радиация может быть… Но мутанты не с той стороны пришли, наоборот, туда двигаются». Лесник искал причину и для начала решил пойти к отстойнику.

Среди грибников и охотников отстойник целлюлозно–бумажного комбината носил звучное имя: Чертова Лужа. В последний раз лесник здесь был с год назад, и жуткого вида озеро с гнилыми вонючими берегами произвело на него сильное впечатление. Что там туристы, здесь царил полный беспредел! Тогда он и наказал племяннику написать статью о комбинате, очистные сооружения которого нависали над отстойником, как жуткий некромантский замок. Это было больное место, жуткий нарыв на теле окружавшей комбинат природы. Берега отстойника были забетонированы, но за годы советской власти, и последовавшего за ними десятка лет бесхозяйственности и безответственности они нуждались в срочном ремонте. Но денег, как водится, у директора комбината не было. Бетонные берега дали трещины, трубы и запорная арматура текли. Петр Ильич с болью смотрел на заболоченную отходами местность, а ведь какая‑то толика просачивалась и в речку Гочу. А ведь воду для людей насосная станция в Дымове берет оттуда.

Поход к отстойнику занял несколько часов. Но Петр Ильич не устал. Он двигался по лесу легко и бодро, и мог дать фору любому туристу. Сейчас комбинат не работает. Уже на подходе к нему слышался шум механизмов и гул подъезжавших машин, а теперь тихо. Лесник обогнул унылое серое здание с запыленными, десятилетия не мывшимися окнами, и вышел к очистным сооружениям. Отсюда начиналась длинная металлическая ограда. Она тянулась вдоль разбитой дороги, по которой мало кто ездил — она заканчивалась тупиком — и окружала Чертову Лужу со всех сторон.