Андрей Прусаков - Древолюция

— Чего ты орешь! — резко осадила его кассирша. — Не в лесу!

Киря ей не ответил, подошел к Славику и взволнованно проговорил:

— Ты солдат видел?

— Видел.

— А вертолет?

— И вертолет. Ну, и что? — сказал он нарочито небрежно, но изнутри так и распирало от любопытства. — Наверно, опять каких‑нибудь зеков сбежавших ищут.

— Ни черта подобного! — вновь крикнул Киря и, осекшись, проговорил уже спокойней:

— Я только что с солдатами разговаривал. Они сказали, что на город деревья напали. Ходячие!

— Какие–какие деревья? — усмехнулся Слава и вдруг вспомнил о бензопилах. Вот это да, неужели правда?

— Ты что, не слышишь, какая пальба стоит? Думаешь, по зекам так стреляют? Уже полчаса, наверное! И взрывы были!

Происходило явно что‑то сверхъестественное, и усидеть в магазине Славик уже не мог.

— Пошли, посмотрим! — сказал Киря.

Славик взглянул на часы: до обеда далековато.

— Наталья Ефимовна, я выбегу на обед!

— Рановато вообще‑то, — сварливо сказала кассирша. — А вдруг Александр Георгиевич появится? Слава бросил взгляд на приятеля: тот стоял, как будто линолеум жег пятки.

— Да не придет он, сами знаете. И вообще, после этого погрома надо магазин закрыть!

— Какого погрома? — спросил Киря.

— Слушай, это правильно, — сказала кассирша, — а то вдруг еще кто‑нибудь такой заявится! Только ты Александру Георгиевичу позвони!

— Да звонил я уже! Не отвечает.

— Ладно, закрывай! А я пока кассу запру.

— Подожди на улице, — сказал другу Слава. — Я скоро.

Проверив все двери, Слава протянул руку к главному рубильнику, однако свет погас сам. Хлопнула входная дверь. Наверно, кассир подумала, что он выключил электричество, и ушла. Слава все равно повернул рубильник до щелчка и быстро пробежал в торговый зал. Наверно, он поступил правильно, и шеф не станет орать. Во все времена, едва в городе начинали стрелять, магазины закрывались. Ладно, что сделано — то сделано. Если что, Наталья Ефимовна прикроет. Она, хоть и брюзжит частенько, но тетка хорошая.

Он вышел на улицу и теперь уже отчетливо услышал стрельбу. Причем стреляли основательно, очередями, и не один автомат. Что же это такое? И по радио ничего не говорят.

— Слышал? Пошли! — потянул за рукав Киря.

— Погоди, дай магазин закрою, — Слава закрыл двери и побежал за другом, подумав, что когда стреляют, передвигаться пешком просто невозможно. Поэтому во время войны все бегают. Хотя от пули не убежишь.

Они добежали до перекрестка Екатеринбургской — или просто Катькиной улицы — и в самом конце ее, утопавшем в зелени садов и кустарников, увидели военную машину. Это был огромный грузовик, покрытый зеленым брезентом, и из него выпрыгивали солдаты. Парни поднажали и через минуту оказались возле машины. Солдаты уже рассыпались поперек улицы, а несколько военнослужащих бегали по окрестным дворам, откуда доносились невнятные крики.

Вскоре улица ожила: мимо наблюдателей потекли люди, в основном пенсионеры, многие с детьми. Понятно, ведь взрослые большей частью были на работе. Покидавшие дома имели растерянный и напуганный вид, они явно не знали, что делать и куда деваться. Наконец, все вместе побежали к зданию городской администрации, новенькая, выложенная ярко–красным кровельным материалом, крыша которого поднималась над деревьями.

— Никуда я не пойду, понятно! — донесся рык из соседнего дома.

— У меня приказ! — крикнул кто‑то, очевидно, военный, но голос его явно проигрывал по силе внушения первому.

— Да мне чихать на твои приказы, начальник, в гробу я их видел! Это мой дом!

— А вы что здесь стоите? А ну, марш отсюда! — Славик и не заметил, как к ним подошел какой‑то сержант.

— Слышь, — обратился к нему Киря. — А что случилось? Чего стреляют?

— Давайте отсюда, быстро! — не отвечая, махнул рукой военный, и автомат за его плечами угрожающе качнулся. — Район эвакуируется!

Друзья повернулись и пошли до первого столба, но через двадцать метров остановились и притаились за неважнецким укрытием. На всякий случай присели на корточки. Их все равно бы не заметили: солдаты заняли свои позиции и смотрели только вперед. Что же там происходит?

Стрельба заметно утихла, и на некоторое время стало совсем тихо. И оттуда, с конца улицы, друзья услышали странные звуки. Какой‑то скрежет, нет, скорее, треск. Словно что‑то огромное продиралось сквозь подступавший к самым окраинам лес. Славик увидел, как закачались кроны ближайших деревьев, и представил себе, как из зарослей выходит нечто похожее на Кинг–Конга. Только поменьше. Той обезьяне здешний лес по пояс был бы, наверное. Стало страшно, но желание увидеть нечто необычное удерживало парней от бегства. Врут про деревья, подумал Слава, наверно, оживший динозавр!