Андрей Прусаков - Древолюция

Мужик с ружьем подошел совсем близко. Ствол он с плеча не снимал, демонстрируя намерение договориться.

— Проехать желаете? — ухмыльнулся он.

— Желаю, — сказал Поборцев. Он полностью опустил стекло и высунул из окна джипа голову. — А чего дорога перегорожена?

— Это чтобы за проезд платили, — не мудрствуя, прямо ответил мужик. Вот оно что! Не мародеры, а татары подорожные…

— Ничего себе! — деланно удивился Алекс. — Это, что, платная дорога?

— Теперь платная.

— Слушай, я живу в Дымове, домой еду, — разыгрывая простака, заговорил Поборцев. — Туда ехал — не было ничего, обратно еду — уже платная дорога. Пропустите, мужики, я же свой, не какой‑нибудь…

— А в машине кто? — не обращая внимания на слова Алекса, спросил мужик.

— Жена и теща, — мигом ответил Поборцев.

— Ага. Значит, так, с человека — бутылка водки и блок сигарет. А за машину… — «татарин» окинул оценивающим взглядом черный «Опель Фронтеру» и задумчиво пожевал губы.

— У меня нет ни сигарет, ни водки, — сокрушенно признался Алекс.

— А что есть?

— Жена и теща.

Человек с ружьем заглянул в окно, разглядывая сидящих на заднем сидении, и сказал:

— Тогда езжай назад!

Он уже хотел выпрямиться, как Поборцев ткнул пистолетом ему в живот:

— Стой спокойно, а то пристрелю! — Мужик испуганно замер, не сводя глаз с вороненого ствола. Алекс тихонько двинул машину, заставляя дорожного татя идти рядом. — Открывай ворота!

Тот кивнул. Поборцев беспокойно оглянулся назад: «теща» была очень напугана, и он сделал ей успокаивающий жест, на секунду отпустив руль. Инна же ничего не заметила, разглядывая лес через стекло. Тем лучше. Они подъехали к импровизированной баррикаде, и мужик крикнул:

— Толя, открывай!

— Что, заплатил?

— Заплатил…

Преграда разломилась надвое, открывая довольно широкий проезд. Там стояло еще человек пять, вооруженные кто двустволкой, кто карабином. «Не слабо, — подумал Алекс, нащупывая рычаг КПП. — Вот сволочи, дорога у них платная. Хрена вам, бандюги! Надо стартовать и очень быстро». Они проехали через заграждение, впереди было чисто, но Алекс не отводил ствол пистолета от заложника. Еще десяточек метров, еще чуть подальше.

— Эй, Сизый, ты куда с ним топаешь? — крикнул один из стоявших, и Алекс понял — пора. Он оттолкнул идущего рядом с машиной мужика, бросил «Макарова» на сиденье и вдавил педаль газа. Старенькая «Фронтера» резво скакнула вперед.

— Атас, мужики! Стреляй, стреляй! — заголосил бывший заложник, сдергивая с плеч ружье.

— Ложитесь! — заорал Алекс. Мать пригнула ничего не понимающую дочку вниз и вовремя — заряд дроби разметал заднее стекло. Дождь из стеклянных осколков осыпал сидевших внутри людей. Но Поборцев уже воткнул «третью» и стремительно удалялся.

— Не бойтесь, все нормально, — успокаивал он сжавшихся от ужаса пассажиров, понимая, как они сейчас жалеют, что связались с ним. — Скоро мы приедем в Дымов, там люди живут хорошие, все будет нормально… Там у меня дядя живет, Инна, он тебе деревья покажет, и вам, Варвара Петровна, мы занятие найдем…

Он говорил, успокаивал, но на сердце было тревожно. Там, куда он вез их, тоже хватало проблем. Давно наступила осень, холодало, а в Дымове не было и не предвиделось электричества, не работала телефонная связь. При продвижении дендроиды сломали множество столбов электропередач, и восстановить их своими силами было нереально. Но Алекс верил, что сообща можно что‑то придумать. Целый город в их распоряжении, брошенные магазины, склады, несколько предприятий. Вернувшиеся дымовцы не сидели, сложа руки, и под руководством Вожакова обустраивались, готовясь к зиме. Николай стал негласным лидером «возвращенцев» после памятной стычки с мародерами. Люди видели в нем вождя, умного и справедливого человека, и Поборцев не возражал. Поначалу Алекса коробило, что Николай совершенно спокойно принял свое положение, так, словно был готов к этому и знал, что достоин. Но через некоторое время Поборцев увидел такого же Вожакова, совершенно не кичившегося положением, наравне со всеми делавшего любую грязную работу, и уважение к этому человеку значительно выросло. Правильно говорили древние: хочешь испытать человека — дай ему власть…

Еще он тревожился за Свету. Несмотря на то, что Алекс тщательно проверял, нет ли слежки, и то, что сведения о дендроидах получал исключительно в устном виде, чтобы не взяли с поличным, беспокойство оставалось. Все‑таки Света работала в секретном институте, на закрытом объекте, и здорово рисковала. Он уже решил: когда вернется в Дымов и сделает все дела, тотчас отправится в Москву, за Светланой. Нельзя ей больше там оставаться. И ему без нее плохо. Выходит, любовь.