Андрей Прусаков - Древолюция

Хозяйка молчала.

— Ну, что вы тут теряете, подумайте? Люди уезжают, с продуктами плохо, правительство вас бросило. Поедемте со мной. Вы и Инна.

Хозяйка молчала. Поборцев почувствовал, что чего‑то не хватает, чтобы она согласилась. Какого‑то штриха, какого‑то слова.

— В Дымове гораздо лучше, у нас хорошие люди, вам там понравится! Едем? — еще раз спросил он.

— Я не знаю, — пролепетала женщина. Поборцев видел, как тяжело ей принять такое решение, пусть даже оно трижды очевидно. Инерция. То, из‑за чего человечество уже лет пятьдесят топчется на месте, довольствуясь давно открытым и понятным. Придумывают сотни моделей автомашин в год, а, по сути, ничего нового, меняется лишь дизайн. Лучшее — враг хорошего.

Алекс хотел привезти Инну в Дымов как можно скорее. Ему не терпелось увидеть, как она говорит с дендроидами, и если это правда, он поедет в Москву не только с фотографиями Чертовой Лужи. Да, он рискует, ведь разговоры про способности девушки пока остаются разговорами. Он сам ничего не увидел, но верил эти людям. В таком положении хватаются и за соломинку, а Инна больше чем соломинка. Она — надежда.

Пауза слишком затянулась, и Поборцев понял, что с хозяйкой он ничего не решит. Надо расшевелить саму Инну, ее надо просить. Пусть даже через мамину голову.

— Инна! — громко сказал он, обращаясь к спрятавшейся где‑то в глубине квартиры девушке. — Инна! Поедем со мной! Много деревьев погибнет и много людей, если ты не поможешь! А ты можешь помочь! Помоги нам!

По линолеуму зашаркали тапочки, и в проеме двери появилась Инна.

— Я поеду! — сказала она. — Мама, я поеду!

— Куда ты поедешь? — встрепенулась мать. — Ты что?

— Мама, я поеду! — твердо повторила Инна, и Алекс понял, что выиграл.

Профессор Галеев вошел в кабинет и замер на пороге: в его кресле за рабочим столом восседал Курмаев. Представитель президента поднял голову от бумаг и улыбнулся:

— Проходите, садитесь.

— Вы сидите на моем месте, — сказал Галеев. Профессор сразу понял, что Курмаев сидит там неспроста.

— Ильдар Махмудович, — сказал Курмаев, игнорируя справедливое замечание профессора, — вы предоставили мне данные о том, что дендроиды каким‑то образом могут влиять на экологически неблагополучные зоны. По моим сведениям, исследования на эту тему в лаборатории не проводились. Откуда у вас эта информация?

Галеев стоял, не присаживаясь. Это был его кабинет, и сидеть он будет лишь на своем месте! В последнее время отношения с Курмаевым заметно обострились. У ученого складывалось впечатление, что главного куратора не интересует ничего, кроме уязвимости и потенциальной опасности дендроидов и всего, что с этим связано. Остальную информацию он попросту игнорировал. Куратор–прокуратор…

— Так откуда? — нежно вопросил Курмаев.

— Да, эти сведения не есть результат исследований. Но некоторые косвенные данные указывают, что это возможно.

— Вы не расслышали мой вопрос? Откуда у вас эта информация?

— К одному из моих сотрудников приехал родственник. Беженец с… другой стороны. Он это утверждал.

— И вы поверили? Вы — светило биологии, вы должны полагаться на результаты исследований, а не на досужие разговоры! Вам известно, что я консультирую президента по вопросам, связанным с дендроидами, а вы подсовываете мне какие‑то байки!

— Это не байки…

— Фамилия сотрудника! — потребовал Курмаев.

Галеев молчал.

— Я вижу, вы не желаете мне помогать, — сказал Курмаев. — Хорошо…

Это «хорошо» прозвучало достаточно зловеще.

— Освободите мое место, мне нужно работать! — потребовал Галеев.

— Это место уже не ваше. С сегодняшнего дня вы уволены, и это кресло займет более лояльный сотрудник. Я думаю, Картавин — подходящая кандидатура.

— Почему Картавин? — Профессор изумился этому даже больше, чем своему увольнению, которого в душе все‑таки ожидал. — У меня есть заместитель Игорь Нефедов. Он прекрасный специалист, он участвовал в организованной вами экспедиции…

— Картавин тоже участвовал. И я не собираюсь с вами спорить, потому что вы здесь уже никто! — Курмаев победно посмотрел на Галеева.

— Я обращусь к президенту, — пообещал профессор.

— Вы ничего не сделаете, если я этого не захочу, — ответил Курмаев. — И мой вам совет: уйдите тихо, спокойно, не осложняйте себе жизнь.

Профессор повернулся и вышел, чувствуя, как щемит под сердцем. В кабинете остался пузырек с валидолом, но он не собирался туда возвращаться.