Андрэ Нортон - Астра

— Город… это должно быть городом! — экипаж завороженно смотрел на экран. Лабле, ксенобиолог, сидел, вцепившись в нижний край экрана; он, не отрываясь, смотрел на изображение; остальные обменивались замечаниями. Неужели на самом деле город?

Раф прошёл по коридору к закрытому помещению, где находились машина и оборудование, за которое он отвечал. Последние часы ожидания всегда самые тяжёлые. Если бы только они смогли сесть!

В тренировочных полётах, которые теперь казались такими далёкими, он ходил по ржаво-красным пустыням Марса, бродил в защитном скафандре по кратерам мёртвой Луны, побывал и на крупных астероидах. Но каково будет ходить по земле, согретой лучами чужого солнца? Ожило воображение, о существовании которого не подозревали его начальники. Сказывалось наследие смеси множества рас. Раф вернулся в каюту, сел на койку и смотрел на свои умелые руки механика, на самом деле не видя их; в сознании его возникали чудеса, которые он сможет увидеть через несколько часов, последних часов заключения в этом металлическом корпусе, который он уже привык ненавидеть.

Он знал, что Хобарту тоже не терпится сесть, но и ему, и остальным членам экипажа казалось, что они слишком медленно входят в атмосферу планеты. И только когда поступил приказ пристегнуться и подготовиться к посадке, все почувствовали удовлетворение. Корабль опускался под углом, переходя от ночи к дню и снова к ночи, кружа вокруг неведомого шара. Больше они не могли смотреть на цель своего полёта. Будущее целиком зависело от мастерства троих за приборами и больше всего от рассудительности и умения самого Хобарта.

Капитан уверенно вёл корабль вниз, на ракетных противоударах, РК-10 встал на стабилизаторы, превратился в огненный палец, устремлённый в небо и окруженный облаками дыма от загоревшихся при посадке кустов.

Началось новое ожидание, которое измученному экипажу показалось бесконечным; нужно было проанализировать состав атмосферы, осмотреть окружающую местность. Но вот пришёл сигнал готовности, рампа скользнула вниз, а собравшиеся у люка ещё несколько мгновений колебались, хотя путь перед ними был открыт.

За выгоревшим кольцом вокруг корабля расстилалась волнистая равнина, поросшая высокой травой, которая слабо колыхалась на ветру. Свежий ветер быстро очищал лёгкие от затхлого воздуха корабля.

Раф снял шлем и высоко поднял голову на этом ветру. Он словно купался в воздухе, смывая грязь долгих дней заточения. Пилот сбежал по рампе, опередив небольшую группу собравшихся, и, опустившись на траву, взял её в руки, испытывая настоящее потрясение от ощущения необычности происходящего.

Широкая полоса неба над головой была не вполне голубая, как он сразу же заметал, а с лёгким оттенком зелени; кое-где в воздухе плыли серебряные облака. И, если не считать травы, они словно оказались в центре мёртвого мира. Где же города? Пли их породило воображение?

Немного погодя, когда первое ощущение чудесного ослабло, Хобарт призвал всех к исполнению прозаических обязанностей, к устройству базы. И Раф занялся своими делами. Открыли запечатанный склад, кран переносил оборудование на поверхность. Наутро всё уже будет снаружи.

Ночь провели в корабле, хоть и против своей воли. После испытанного чувства свободы тесные каюты подавляли, действовали на людей как тюрьма. Раф лежал на матраце, не в состоянии уснуть. Ему казалось, что даже сквозь тяжёлые плиты корабельной брони он слышит вздохи свежего ветра, призыв мира, который открытым лежал перед ними. Мысленно шаг за шагом он совершал действия, за которые будет нести ответственность завтра. Разгрузка небольшой машины, сборка корпуса и двигателя… И незаметно уснул, а спал так крепко, что утром Вонстеду пришлось его расталкивать.

Раф буквально проглотил еду и ещё до рассвета занялся работой. Но как бы техник ни был поглощён своими занятиями, он время от времени посматривал на землю, по которой ступали его башмаки, на высокую траву, с неослабевающей дрожью вспоминая, что это не его родная земля и трава, что здесь никогда раньше не стоял человек. Это новая планета в новой солнечной системе.

Сказались подготовка и многочисленные тренировки. К вечеру флиттер был собран, лишь двигатель оставался на поворотной площадке. Небольшая группа исследователей совершила вылазку и, вернувшись, рассказала о небольшом ручье, скрытом в углублении равнины, а Вонстед принёс пушистого зверька размером с кролика, которого убил на берегу.