Олег Синицын - Сюжет

Свободной рукой проводник содрал с себя синюю фуражку и замахал ей. Голову человека покрывали скальпированные раны, клочки оставшихся волос падали на лоб неряшливыми прядями. Только теперь Сергей узнал гаитянского колдуна, которого привязал за волосы к батарее в подвале Колоградской больницы.

- Мерзавец, - прошептал Сергей. - По всей видимости ты не стал дожидаться, пока зомби доберутся до тебя.

Гаитянин (или все-таки цыган?) спрыгнул с подножки. Его синяя фигура пронеслась под окном и врезалась в телеграфный столб.

- Какой же ты все-таки неудачник, - усмехнулся Ковалевский.

Поезд проходил поворот. В окошко стали видны передние вагоны. Ковалевский посмотрел вперед и увидел, почему все так спешно старались покинуть поезд.

Впереди находился недостроенный железнодорожный мост. Ошибиться нельзя, рельсовое полотно подходило к берегу, возле которого возвышалась стальная конструкция. Через десяток метров эта конструкция резко обрывалась.

- Если недостроенный мост считать тупиком, то гильотину можно назвать машинкой для стрижки волос! - произнес Ковалевский.

Он ухватился за поручень окна и дернул его вниз. Пальцы соскользнули, и Ковалевский припечатался лицом к стеклу.

- Что же это? - отчаянно закричал он, безуспешно пытаясь открыть окно.

Окно было заперто на ключ.

После преодоления очередного каменного мостика Павлик поднимал голову, пытаясь определить, настолько приблизилась центральная гора, и со вздохом понимал, что изменений не замечает. Гора с трехлучевой звездой по-прежнему казалась далекой и неприступной.

Мостики между столбами были разной ширины, и где-то Павлик позволял себе идти не пригибаясь, но в некоторых местах ему приходилось ползти, прижавшись грудью к каменистой тропке. Толщина их тоже разнилась, хотя по форме мостики всегда представляли собой арку. Возле вершины столба - толще, в середине - самое узкое место.

Путь Павлика медленно поднимался. Вершина каждого нового столба оказывалась выше предыдущей, и мостики тянулись под наклоном. Ему все время приходилось карабкаться вверх.

Находясь над пропастью, Павлик старался не смотреть в туманные глубины. Иногда это не удавалось, все-таки случалось опускать глаза, чтобы не промахнуться рукой или ногой мимо узкого пути. И тогда бездна захватывала. Цепляла взгляд своей величественностью и первозданностью. Столбы стремительно ныряли вниз, их основания утопали в мягком тумане далеко внизу. В некоторых местах туман карабкался на скалы. Павлик пытался разглядеть что-то в просветах белых кисельных клубов, но ничего не понимал.

Иногда, особенно в те моменты, когда Божедай находился на середине очередного моста, его охватывало странное чувство, будто за ним кто-то следит. Павлик тут же оборачивался. Пройденный путь пустовал. Никто не жил на столбах - ни зверь, ни птица. Никто не мог следить за Павликом. Впрочем, одиночество и жуткий голод, от которого сводило желудок и кружилась голова, вполне могли сыграть с нервами злую шутку. Вполне возможно, что добравшись до горы, Павлик превратится в параноика.

Скоро он перестал считать пройденные столбы. Какой в этом смысл! Гора нависала над ним, но Павлику казалось, что она по-прежнему недостижима.

Площадку на вершине очередного столба, которого достиг Павлик, покрывали обломки дубовых кафедр, массивные старомодные столешницы, ряды деревянных и неудобных стульев. В одном месте валялся старый судейский парик. Вокруг вершины ветер кружили сотни бумажных листков. Павлик поймал несколько из них.

Половина листков была пуста, другую половину покрывали непристойные картинки, казавшиеся старинными. Павлик отнес бы уровень их непристойности к началу века.

Он присел на краю площадки и стал глядеть вниз. Одиночество вдруг навалилось невыносимой тяжестью. Павлик съежился, словно под грузом, не выдержал, и из глаз его полились слезы. Все попытки выбраться из мира черных звезд тщетны. Ему не добраться до горы, и даже если он сделает это, то все равно неизвестно - как вернуться в реальный мир.

Как нелепо повернулась его судьба! Только начала получаться жизнь. Разъяснились отношения с матерью, Павлик познакомился с великолепной девушкой, которую полюбил и которая испытывала к нему взаимные чувства. И вот... Страсть к легким деньгам закинула его в мир, из которого невозможно отыскать выход. В котором его ждет мучительная смерть от голода...

Какой-то шорох раздался у Павлика за спиной. Он обернулся. Снова появилось это странное чувство, что за ним кто-то следит. Павлик смахнул ладонью слезы на глазах, и встал.