Брайан Стеблфорд - Город Солнца

Между тем остальные продолжали кружить вокруг. Но пример того, что случилось с их менее везучим сородичем не отпугнул их. Это, казалось, возбудило их ещё больше. В воздухе ещё сильнее запахло кровью, а кровь своего собственного вида была, по всей очевидности, для них таким же стимулом, как и кровь естественной добычи.

Другой лучник пустил стрелу, попав волку в лапу - снова рана не была смертельной, но снова она остановила хищника, который повернулся, чтобы заскакать прочь, на бегу цеплясь стрелой за траву.

Затем появились остальные, группами по два-три, никак не согласуя свои действия. Трое были сбиты стрелами, затем четвёртый... затем все оставшиеся оказались у периметра оборонительного квадрата... и яко-олени вступили в дело, опустив головы и роя копытами землю.

Неожиданно всё смешалось, лучники оказались не в состоянии точно посылать своий стрелы. Они отступили в нутрь, держа стрелы наложенными на луки, чтобы выстрелить при первой же представившейся возможности, когда волки приблизятся для завершающего прыжка. И волки {прыгали}, оскалив пасти на свою естественую добычу - на быков. Их стратегия нападение маленькими группками - была расчитана на то, чтобы валить травоядных, отрезанных от стада. Они могли стоять, бодаясь и ударяя копытами, и пока один хищник занимал вооружёную рогами голову, остальные впивались в ноги или прыгали на шею. Но голова была не единственным оружием, которым располагали быки, и их передние ноги расшвыривали нападавших.

Стрелы одна за другой впивались в плоть. Лучники теперь не промахивались. Не смотря на замешательство, они находили свои цели волков отброшенных в сторону и катящихся по земле, показывая свои бледные подбрюшья, на мгновение оказываясь беспомощными.

Затем боковым зрением я заметил, как один из волков совершил совершенно невероятный прыжок на плечи одного из быков, его челюсти впились в мохнатый загривок. Когда длинные клыки вонзились в шерсть, бык крутнулся и ударил рогами. Один рог угодил волку в бок и превратил мощный прыжок в беспомощный акробатический полёт. Отброшенный в сторону, волк свалился в центре нашего оборонительного кольца... прямо на меня.

Я поднял руки, чтобы прикрыть лицо, но был сбит на землю весом падающего тела. Волк был так же ошарашен, как и я, к тому же он падал на бок, поэтому его челюсти - всё ещё сжимавшие длинную коричневую шерсть - попусту щёлкнули в воздухе. Я отчаянно попытался отбросить его прочь, едва оправившись от его присутствия, но всё, чего я достиг, сваливая с себя тело - это перевернул его так, что он снова оказался на ногах и восстановил равновесие. Я до сих пор лежал на спине, а это была наихудшее положение для самообороны. Всё, что я мог сделать - это захватить шкуру на его шее и толкать вверх, пытаясь удержать эти кошмарные клыки подальше от себя. У меня не было особых навыков в борьбе такого рода, но я как-то умудрился задрать ему голову. Животное принялось дёргаться и вырывать голову, чтобы освободиться, но оно потеряло ориентацию и никак не могло её восстановить. Слюна забрызгала пластик моего больше ни от чего не защищающего костюма, и огромные желтоватые клыки снова распахнулись, словно капкан.

Больше я ничего не мог сделать.

А затем стрела, пущенная с поразительной силой, глубоко вонзилась в его правый глаз и проникла в мозг. Его голова вскинулась, словно кто-то сломал ему хребет, как соломинку, и одна единственная конвульсия сопроводила его уход из жизни. Затем он стал мёртвым и свалился поперёк моей груди, словно огромный мешок с мокрым песком. Это напрочь забило мне дыхание, и мне пришлось лихорадочно вдыхать воздух, проклиная предохранительные фильтры, которые, казалось, душили меня так, что на глазах выступили слёзы, а лёгкие на мгновение ощутили удушье. Затем дыхание вернулось ко мне, и я с жадностью вдохнул воздух. Я чувствовал себя так, словно меня только что избили, но я также испытывал и пьянящее ощущение - облегчение от того, что остался в живых.

Мне удалось свалить в сторону тело волка и сесть.

Схватка закончилась. Противник полностью бежал. Я насчитал шесть тел, включая одно рядом с собой, и первого, который всё ещё был там, где упал, вертясь во все стороны в беспомощных попытках извлечь стрелу из своего плеча.

Я не знал, кто из лучников послал стрелу, спасшую мне жизнь. Я громко произнёс "Спасибо", обращаясь ко всем из них. Я не смог совладать с некоторой умеренностью своей благодарности из-за мысли, не была ли стрела пущена чисто рефлекторно. Быть может, если бы у них было время подумать, они бы посчитали более безопасным позволить твари прикончить меня. Это была паршивая мысль, но я и чувствовал себя всё ещё весьма паршиво.