Нил Эшер - Скиннер

Борис, заметив Амбела, спустился по трапу.

— Капитан, тебе уже лучше?

Тот, прежде чем ответить, вытер с губ лиловую кровь.

— Плохие воспоминания.

— Иногда так бывает. Лет двадцать назад в меня выстрелили из импульсного пистолета. Рана затянулась через день, а еще в течение месяца я на всех бросался.

Амбел молча смотрел на него и ждал продолжения — разумеется, оно последовало.

— Все дело в том, что в меня стреляла первая жена, понял?

— Ты все помнишь?

— Почти все, — ответил Борис.

— А я нет. Из моей памяти исчез отрезок жизни, примерно равный всей твоей жизни, и я не хочу, чтобы он вернулся. Знаю, что произошло за это время, но не хочу помнить об этом. — Капитан пристально посмотрел на Бориса. — Но какие-то отрывки постоянно возвращаются.

— А как ты лишился памяти?

— В море, Борис. Я потерял память в море. Обманщик не шевелился, только моргал. В отличие от других разговоров людей, сейчас он не понял ничего. Он увидел и выражение невыразимого ужаса на лице рулевого, заметил, что тот задрожал не от холода. Но кроме этого…

Амбел долго молчал, затем продолжил:

— Утром подойдем к атоллам и сделаем немного спрайна. С его помощью я надеюсь навсегда избавиться от воспоминаний. Пора Скиннеру навсегда остаться в ящике. — Он достал из бочонка еще один кусок мяса и стал медленно его пережевывать.

— Давно пора. Не могу понять, почему ты не сделал это раньше. Ты знаешь, что он шепчет по ночам?

— Да, знаю. В основном, зовет Пека. Поэтому парень такой нервный.

— Его легко вывести из себя. — Да.

Оба понимающе посмотрели друг на друга, потом Борис кивнул и пошел к рулю, покачивая лампой. Ее свет отразился в открытых глазах Обманщика, который наблюдал за тем, как Амбел направился к лееру.

— О чем шла речь? — спросил парус через стимулятор.

— О потере памяти из-за сильной боли, — ответил Блюститель.

— О, я очень рад, что спросил.

— Занятно, что ты выбрал именно это судно. Кстати, почему ты его выбрал?

— Просто оно оказалось рядом. Ты же сам хотел, чтобы я следил за всем необычным.

— И что тебе удалось выяснить?

Обманщик, давно знавший язык людей, иногда мог говорить язвительно.

— Ну, я нашел судно с Джеем Хупом на борту, а еще я нашел молли-карпа с каким-то металлоломом внутри.

— Я все слышу! — вмешался в разговор Снайпер.

— Я знаю, что ты рядом, — сказал Блюститель. — Кстати, как чувствует себя молли-карп?

— Кажется, у него небольшое расстройство желудка. Скорее всего, сожрал что-то несъедобное, я не имею в виду себя, — ответил боевой зонд.

Блюститель помолчал.

— Снайпер, ты будешь следить за этим судном, — сказал он наконец. — Когда окажешься на свободе, я передам дополнительные инструкции. Что касается тебя, Обманщик, ты покинешь судно утром и отправишься на остров Олиан Тай. К тому времени туда подойдет судно капитана Спрейджа. Присоединишься к нему и продолжишь наблюдение. Я хочу, чтобы ты докладывал мне обо всем незамедлительно.

— Что происходит? — не скрывая раздражения, спросил Снайпер.

— Взрыв прадорского корабля был прикрытием для появления на планете Ребекки Фриск. Я могу лишь догадываться, где она сейчас находится.

— Фриск здесь? — возбужденно прошипел Снайпер.

— Да, она здесь.

— И явно не одна.

— Не одна, — подтвердил Блюститель и отключился от канала связи.

— Давай, проклятая рыбина! Я хочу выбраться из тебя! Парус перевел взгляд на то, что привлекло внимание Амбела. Море взволновалось рядом с судном, появилась белая пена, заметная даже в темноте, и на поверхность всплыл отчаянно извивающийся и бьющий хвостом по волнам молли-карп.

Второй самец-глистер уловил окончание низкого по тону визга выполнявшими функцию ушей органами, похожими на волосы, но, одурманенный вкусовыми ощущениями, не понял, что означал этот звук. Это было вполне объяснимо — ему еще не приходилось слышать предсмертный визг своего собрата. Шевеля усиками, он ощутил только вкус мяса моллюска, но не придал этому особого значения: слишком много этих существ было разорвано вокруг него на куски. Ничего не подозревая, глистер принялся поедать очередной кусок восхитительно вкусного и так легко доставшегося мяса. Стену плоти, внезапно накатившуюся на него, а также на не приглашенных на пир приллов и пиявок, по прочности можно было сравнить со старым дубом, а огромная пасть, открывшаяся вдруг в этой стене, всосала в себя всех обитателей дна без разбора.