Чарльз Шеффилд - Темнее дня

Выяснилось, что собеседование будет проводить женщина, а не мужчина. Худая, рыжеволосая, с тонкими, напряженными губами. Она носила темно-зеленую форму гражданского чиновника Внешней системы и казалась настолько же смущенной, насколько Яна нервозной.

— Итак, Янина Яннекс и Себастьян Берч, — начала женщина. — Горнорабочие. — Этому слову она придала колоссальный акцент. Дальше чиновница хмуро взглянула на экран своего персонального компьютера, после чего внимательно изучила всю стометровую плавучую платформу «Глобальных минералов» и бесконечную водную гладь по ту ее сторону. Собеседование она решила проводить прямо на палубе, хотя небо становилось все темнее, и пророчество Себастьяна о дожде казалось все более правдоподобным. — Вы указали себя как горнорабочих?

— Да, все верно. — Янина бросила гневный взор на Себастьяна. Кроме через силу выдавленного приветствия, он пока еще ни слова не произнес.

Тогда женщина, которая представилась как доктор Вальния Блум — директор Вальния Блум, глава научно-исследовательского центра на Ганимеде, — спросила:

— Вам не трудно было бы пояснить?

— Нет, не трудно. — Яна в ожидании взглянула на Себастьяна. Тот опять молчал как рыба, и в конце концов ей пришлось продолжить: — Это займет несколько минут.

— Через несколько минут нешуточный дождь пойдет, — вдруг разродился Себастьян.

Вальния Блум, судя по всему, не особенно поверила и внимательно оглядела затянутое облаками небо. А Янина задумалась, видела ли эта женщина когда-нибудь дождь. Ни на Ганимеде, ни где бы то ни было еще во Внешней системе никаких водяных дождей не бывало. На Венере шел дождь серной кислоты, а на Титане падали капельки углеводородов. На Тритоне, читала Янина, имелись гейзеры жидкого азота, но их едва ли можно было причислить к дождю. Себастьян не сводил безучастного взора с Вальнии Блум, которая наконец сказала:

— Насчет дождя посмотрим. Пожалуйста, рассказывайте. И покороче.

Яна кинжальным взглядом впилась в Себастьяна. Этот взгляд откровенно приказывал: «Говори!» После долгого молчания она почувствовала, что говорить придется ей.

— Получилось так, что главные залежи материкового ископаемого горючего на Земле всегда находились в северном полушарии, которое по-прежнему необитаемо. Уголь под ледниковым покровом Антарктиды также недоступен. Однако южное полушарие сейчас переживает бум. Таким образом, существует громадная потребность в энергии и пластических материалах, но нет способа ее удовлетворить.

— Мне казалось, вашу энергетическую проблему своими термоядерными реакторами типа «мобиль-кроха» решил Сайрус Мобилиус.

— Да, он это сделал, но только для всего, что может управиться с восемью мегаваттами и выше. Однако быстро развивающиеся южные регионы испытывают потребность в небольших портативных блоках, генерирующих всего-навсего несколько киловатт. И вот эта конструкция данную потребность удовлетворяет.

Яна указала на экстрактор, торчащий из центра платформы «Глобальных минералов», и убегающий на юго-запад трубопровод. Доктор Блум непонимающим взором на все это дело уставилась.

— Метан, — произнес Себастьян за долю секунды до того, как Янина почувствовала, что снова должна взять на себя инициативу. «Слава Богу! — подумала она. — Наконец-то хоть слово!» Однако больше одного слова ожидать ей, похоже, не стоило. Наконец Яна продолжила:

— Внизу, на дне моря, есть метан. Триллионы и триллионы тонн.

— Но метан легче воды. А атмосфера Земли... — Вальния Блум хмурила брови, усиленно припоминая курс химии, — в основном состоит из азота и кислорода. И тот, и другой газ легче метана. Он просто не может находиться на дне океана.

— Да, не может. В смысле, он там есть, только он не хранится в газообразной форме. Он хранится в виде клатратов метана — структур, которые имеют четыре молекулы метана, сцепленные в стабильную форму тремя молекулами воды. При температуре глубокого океана, около четырех градусов Цельсия, клатраты метана — твердые вещества. И их плотность выше, чем у воды, так что если они образуются на океанском дне, они не всплывают на поверхность. А все, что тонет с поверхности, разлагается и производит метан.

Доктора Блум, похоже, не слишком вдохновила нарисованная Яной картина всеобщей порчи и разложения, уникальная для Земли. Другие, порядочные миры, говорило выражение ее лица, держат свое гниение и переработку отходов подальше от цивилизованной жизни. Однако она кивнула, и Яна продолжила: