Федор Раззаков - Непревзойденные

А вот что заявил сам Плющенко: «Я немного расстроен поражением. Считаю, что в финале «Гран-при» произошло недоразумение. Сандю – хороший фигурист, но несерьезный конкурент. Меня с первой ступеньки пьедестала скинула новая система судейства, которая однозначно двигает фигурное катание назад. Вместо отдельного прыжка исполнил каскад и, по новым правилам, получил за это нулевую оценку. После соревнований ко мне подошли все судьи и признали, что объективно моя победа не вызывала никаких сомнений. Это, кстати, признала и Татьяна Тарасова. Она подошла и сказала: «Женя, не переживай. Ты катался здорово…»

И еще – о геях в фигурном катании. Вот что сказал об этом в одном из интервью тренер А. Мишин:

«В некоторых сборных девяносто процентов фигуристов и тренеров – геи. Только мы с Женей такие старомодные… Появилось целое «голубое лобби». Туда входят и судьи, и организаторы соревнований. Особенно это дело процветает за океаном. Приведу пример. В одном американском городе тренер одного известного фигуриста работал в ледовом центре. Представьте себе коридор, который соединяет один каток с другим. Прямо в коридоре была оборудована комнатка два на четыре метра. Мальчики периодически заходили туда к тренеру, ну и… сами понимаете. Так вот, благодаря лобби тренера тихо выгнали с работы, а историю замяли. Я теперь боюсь, что в Америке номер с переодеванием не дадут нам катать…»

В январе 2004 года, на чемпионате России, Плющенко стал победителем турнира, заработав все «шестерки» в произвольной программе за выразительность катания и две за технику – абсолютный рекорд чемпионатов России!

А в начале февраля в Будапеште (Венгрия) состоялся чемпионат Европы, где герой нашего рассказа уступил лавры победителя (из-за больного колена) французу Бриану Жуберу и взял всего лишь «серебро». Причем консультантом Жубера был… Алексей Ягудин, который перешел на тренерскую работу и теперь растил конкурентов для своего бывшего «главного раздражителя».

Между тем в конце марта Плющенко взял реванш у Жубера на чемпионате мира в Дортмунде (Германия). Н. Долгополов писал: «Специалисты и тренеры, которых на чемпионате мира собралось великое множество, в один голос говорят: еще никогда уровень фигуристов, спорящих за медали, не был столь высок. Тем ценнее победа Евгения Плющенко, опередившего и француза Брайана Жубера, и местного любимца Стефана Линдеманна из Эрфурта, и блистательного швейцарца Стефана Ламбьеля, отодвинутого судьями на 4-е место.

Женя катался последним. Сделал два четверных прыжка и несколько каскадов, а в самом конце программы упал буквально на ровном месте. Мы с его тренером Алексеем Мишиным, стоя у бортика, так и не поняли, что же произошло (фигурист споткнулся то ли о чью-то пуговицу, то ли о деталь от одежды, лежавшие на льду. – Ф. Р. ). Да, доставил нам Евгений минуту тревожного ожидания. Но придирчивые арбитры ясно увидели, кто сильнейший, и вывели россиянина в победители мирового первенства уже в третий раз!..»

Летом 2004 года фигурист расстался со своей девушкой Ульяной, с которой прожил около трех лет.

«Мы с самого начала хотели жить вместе. Женя даже квартиру купил. Нам там хорошо было. Конечно, меня все время одергивали, я же первый раз с мужчиной отдельно жила. Его мама мне каждый раз объясняла, что, куда и как. Постоянно приходила с проверками. Звонила, например, когда Жене надо было греть колени, – скажет, как гречку разогреть, куда приложить. Я так это и делала – с телефоном в руках. Так мы прожили месяц. А потом мама Жени мне сказала: ему не нужна эта беготня между домами – мама, я, Мишин, соревнования, тренировки. Ну, я и подумала, что мама права. Нам пришлось жить у родителей Жени – сначала в квартире, а потом мы за город переехали. А потом расстались. Почему? Нас к этому подвели. В основном мама…

Я Женю особенно не рассматривала в качестве мужа. Мы никогда о женитьбе не говорили. Я считала, что муж должен быть старше меня, и Женя это знал. Он и сам говорил, что еще несколько лет не женится. Но однажды мы чуть не расписались. У Жени такие чувства ко мне были, что он не мог без меня. А меня в Америку с ним не пустили. Женя в консульстве часа два показывал приглашения, заверения той стороны, что я в США не останусь, но нам сказали: нет, пустим только с кольцом. Женя психанул, сел за руль, что-то бормочет – оказалось, к загсу поехали. Подъезжаем – и я как представила лицо его мамы, лицо Мишина! Объясняю ему: Женя, так нельзя. Представь свою маму, когда она откроет паспорт, у нее же инфаркт будет! Отговорила…»