Федор Раззаков - Непревзойденные

– Какие советы ты даешь своей сестренке?

Дарья: Моя сестренка обожает фигурное катание. У нее к этому лежит сердце. Она занимается с огромным упорством. Она очень упрямая с тренерами, но очень настойчиво трудится. Ей сейчас 7 лет, а она катается намного лучше, чем я, когда мне было 10. Я очень ею горжусь. Я надеюсь, что она будет продолжать заниматься, раз так любит фигурное катание. Но если ей перестанет нравиться, я надеюсь, что она примет правильное решение до того, как будет поздно.

– У тебя остались какие-либо воспоминания о твоем отце?

Дарья: Да. У меня есть фотографии. И то, что все мне о нем рассказывают. Мне говорят, что я такая же, как он, что все делаю так же, как он, что говорю, как он, и улыбаюсь, как он, и вообще просто на него похожа. Его фотографии заставляют меня вспоминать.

– А когда тебе рассказали, что твой папа умер?

Дарья: Я не очень помню. Мне было 3 года. Меня привели к психологу, который объяснил, что случилось. Я была в России, когда он умер, и я там оставалась. Они вернулись, и похороны были в России. Все это мне рассказали, но я не помню, потому что мне было всего 3 года.

– А когда ты росла, были периоды печали?

Дарья: Я никогда не была таким человеком, чтобы грустить об этом, потому что это не в моем характере. Я прилично со всем справляюсь. Но, естественно, это грустно, и очевидно, что у меня не было детства, как у других людей. Конечно, мне очень жаль, но я не могу это изменить, я не люблю грустить, особенно по поводу того, что я не могу изменить.

– А чем ты еще занимаешься, кроме лакросса?

Дарья: Мне нравится создавать вещи. Я – плохой художник, но у меня есть хорошие идеи, которые я хочу выразить на бумаге. Я хочу взять класс керамики. Сейчас я беру класс изобразительного искусства. С тех пор как я сюда переехала, у меня начался период поиска и открытия того, что мне нравится. Раньше все крутилось вокруг школы, фигурного катания, дома и сна. Каждый день все было одно и то же. А теперь у меня появилась возможность начать что-то новое, пробовать другие занятия, и это здорово. Поэтому я и выбрала уйти из фигурного катания и попробовать что-нибудь новое.

– И никаких сожалений?

Дарья: Иногда я думаю об этом, представляю, что бы было, если бы я продолжала кататься. Если бы знать, стала бы я хорошей фигуристкой или просто бросила бы, но позже, или вообще если бы травмировала себя. Эти мысли, наверное, навсегда останутся: не сделала ли я неправильный выбор. Но нельзя оставаться в прошлом, нужно двигаться дальше и надеяться, что будет что-то лучшее, и бороться за это.

– А с мамой вы ладите?

Дарья: Да. Очень хорошо ладим, особенно последнее время. У меня с мамой очень хорошие отношения. Мы очень хорошо понимаем друг друга. Мне очень повезло, что она такая молодая (38), потому что она фактически понимает, через что я прохожу. У нас никогда не было отношений типа «ты наказана». Всегда было: «Почему ты так поступила? Пойми, что ты делаешь». Она никогда не ругает меня. Она на все смотрит через перспективу жизни, так намного проще.

– Было бы справедливым сказать, что она – образец для подражания?

Дарья: Моя мама прошла через абсурдное количество событий в своей жизни. Я ее очень уважаю. Она через многое прошла. Она очень интенсивно тренировалась с 11-летнего возраста. Ее жизнь очень отличается от чьей-либо. Я очень ее уважаю за то, что она продолжала заниматься. Она до сих пор катается, а ей 38 лет. Сейчас она могла бы заниматься чем угодно. Она очень трудолюбива и знает, чего хочет. Я горжусь тем, что моя мама – моя мама…»

Евгений Плющенко родился на знаменитой Байкало-Амурской магистрали (БАМ), куда его родители приехали в начале 80-х в качестве строителей. Они поселились в поселке Ургал Хабаровского края, где 3 ноября 1982 года (в роддоме поселка Джамку Солнечного района) у них и родился мальчик, которого они назвали Евгением и которому в недалеком будущем, но уже совершенно в другой стране суждено будет прославить отечественное фигурное катание. Правда, на момент рождения мальчика вряд ли кто мог подозревать, что его ждет столь блестящее будущее.

Родители новорожденного жили в деревянном строительном вагончике, где не было даже телевизора. Более того, помимо семьи Плющенко в этом же вагончике проживало еще несколько семей. Короче, условия были более чем спартанские. А тут еще и климат оказался суровым для Евгения – он часто болел. Причем в год и три месяца – очень сильно. Простыл в яслях. И почти три месяца пролежал в больнице с двусторонним воспалением легких. Лекарства не помогали. После этого родители решили лечить сына воздухом и спортом. Поставили на лыжи, купили велосипед. Соорудили дома уголок с лестницей, перекладиной, качелями.