Федор Раззаков - Непревзойденные

Между тем после двух лет пребывания в Америке развалился брак Родниной (в Россию эта новость пришла только в декабре 1994 года благодаря вездесущим СМИ). Леонид, муж фигуристки, ушел от нее… к ее подруге. Роднина тяжело переживала это предательство и в один из моментов даже мелькнула мысль о самоубийстве – хотела сброситься в автомобиле в пропасть. Вот как она сама об этом вспоминает:

«Если ты общаешься с кем-то и понимаешь, что тебя предали, это всегда больно. Тем более когда исходит от твоих родных или близких. Наверное, жизнь вообще так устроена, что должно быть много потерь и боли. Один очень хороший доктор, когда я бываю у него на приеме и жалуюсь: «Больно!» – спокойно отвечает: «Да, всю жизнь больно…»

У мужа появилась подруга, и когда всеми законными способами он пытался отобрать дочь, были минуты, когда хотелось сесть в машину и на полной скорости – с обрыва. Как ни странно, машина для меня очень многое значит – это мой мир, где и плакать могу, и ругаться, и с собой разговаривать, и на всех кричать. Если другим женщинам, как говорят, чтобы выплакаться, нужна подушка, то мне – руль. У меня было много разных авто: сколько я в них пережила, столько они со мной пережили – и бились, и ломались… Техника, очевидно, дает сбой, когда трещат по швам человеческие отношения, и если моя машина начинала барахлить, значит…

Там, где мы жили, была гора, и хотя сейчас я смеюсь, в тех местах у водителей екало сердце, потому что наверх вела абсолютно «Военно-грузинская дорога». Когда же в южной Калифорнии выпадал снег, это была настоящая катастрофа – я столько всего насмотрелась!.. В принципе-то, достаточно один раз чуть-чуть не повернуть руль…

Это малодушие, конечно, хотя всякое бывало… Знаете, в чем, наверное, моя сила? Я говорю вслух о трудностях, которые пережила, которые уже не причиняют боль, правда, то, что еще не зарубцевалось, никогда никому не открою. Думаю, моменты слабости есть у любого, и стесняться их не надо. Вот говорят, что мужчины не плачут… Еще как плачут, и я уважаю тех, кто может пролить не пьяные слезы.

А по поводу слухов о том, что я тогда начала медленно спиваться… Это глупости. По воскресеньям у нас обязательно были семейные обеды, и бокал вина даже в спорте мне не вредил. Нет, ну сами представьте: дети спят, я одна, у родителей, оставшихся здесь, в Москве, катастрофа. Чокалась со своим отражением в зеркале… Но это было не одиночество. С детьми, да если еще есть работа, женщина никогда не одинока. Это, скорее, была замкнутость, потому что, оказавшись во враждебном пространстве, уехать я не могла – отец Алены добился, чтобы суд запретил ей покидать США до 18 лет, а куда же я без нее? В какой-то период Америка казалась мне злобной кошкой, хотя, прожив там много лет, я многое в этой стране люблю. Знаете, кстати, за что я очень ей благодарна? За то, что снова там состоялась – как тренер, как человек. Приехав туда, не зная английского, я быстро во всем разобралась и отказалась от контракта, потому что поняла: мне это невыгодно. Я научилась зарабатывать, распоряжаться деньгами, быть независимой…»

В середине 90-х в тренерской карьере Родниной произошло важное событие – ее воспитанники Радка Коваржикова и Рене Новотны стали чемпионами мира (Родниной даже присвоили почетное гражданство Чехии). Это была единственная пара, которая завоевала чемпионское звание под началом Родниной. В 1995 году другая ее пара, на этот раз американская, стала пятой на национальном чемпионате США.

В те годы Роднина курсировала между Москвой, где у нее жил отец (мама умерла сразу после ее отъезда), и Америкой. Ее ежемесячная тренерская зарплата составляла в те годы 5 тысяч долларов (1700 из них она платила за квартиру, купленную в кредит, часть денег уходила на страховку за два автомобиля).

Ее сын Александр Зайцев-младший в ту пору учился в колледже в Лос-Анджелесе, а также играл в хоккей в школьной команде. Каждое лето он проводил со своим отцом. Алена, кроме учебы в колледже, занималась музыкой и спортом.

Вспоминает И. Роднина: «Умерла мама, был при смерти папа, на руках двое детей, которых по американским законам до 13 лет нельзя оставлять дома одних. Нужно было много работать, чтобы их кормить, одевать, платить за жилье, а по настоянию бывшего мужа полиция следила за ситуацией в доме.

Тогда вот и возникло ощущение абсолютно голой спины, которого у меня практически никогда не было. Кто-то еще на тебя облокачивается, а падать уже некуда: вот из такого состояния выйти – это, скажу честно, больше, чем выиграть «золото» Олимпиады…»