Федор Раззаков - Непревзойденные

Для Родниной Олимпиада-80 была третьей, для Зайцева – второй. Естественно, думали они только о победе, хотя сомнения у некоторых специалистов на их счет были: все-таки выступления в Японии – это не Олимпиада, которую все спортсмены всегда считали главным событием в своей жизни. Многим казалось, что там молодой паре Бабилония – Гарднер удастся-таки дать достойный бой советским фигуристам.

До начала Олимпиады Роднина и Зайцев две недели тренировались в небольшом городке под Бостоном. Тренировались немного, поскольку Тарасова боялась, что они перекатаются. Главной целью было – чтобы они успешно акклиматизировались. Эту задачу решить удалось, и перед началом игр фигуристы были в хорошей форме. Между тем на их тренировках перебывал чуть ли не весь тамошний городок. Еще бы – в кои-то веки его жителям удалось воочию посмотреть на живых русских звезд, знаменитую пару Ирина Роднина и Александр Зайцев! Правда, многие американцы были уверены, что на этот раз им вряд ли удастся стать лучшими, поскольку тогда на небосклоне фигурного катания начали восходить звезды двух американцев – Бабилонии и Гарднера, которые стали чемпионами мира 1979 года. Правда, сделать это им удалось в отсутствие на чемпионате Родниной и Зайцева. Тем интереснее закручивалась интрига нынешней Олимпиады – кто победит в этом очном споре? Так что все, кто ходил в те дни на тренировки наших фигуристов, держали в уме именно этот вопрос.

Вспоминает Т. Тарасова: «В субботу и воскресенье трибуны ломились. Зрители ходили к нам в гости, то есть сидели с утра до ночи в холле и в баре нашего отеля, многие приносили с собой подарки.

Но тренировки, несмотря на то что зрители хлопали любому элементу, уже не могли проходить спокойно. Пресса взахлеб писала о Бабилонии, о том, как она развенчает «непобедимую» Роднину, хотя три месяца назад на показательных выступлениях в Японии специалисты отметили полное преимущество советской пары…

С первых же тренировок стало ясно: в парном катании все ожидают великого противостояния. Каждые полчаса американскую пару показывали по телевидению. Как они летом отдыхали, как тренируются, как катаются. Каждый день выходили газеты с фотографией Бабилонии. Были удачно сняты их самые эффектные элементы произвольной программы. Показывали программу и Иры с Сашей, показывали сзади или сбоку или в самом невыгодном куске произвольной программы. Мне становилось просто страшно. И судьи все начали поговаривать, что Бабилония им нравится, что это новый стиль, что американская пара будет впервые серьезно бороться с советской, хотя они до Лейк-Плэсида никогда еще не сталкивались на соревнованиях с Родниной.

За три дня до начала соревнований арбитры нашли три ошибки в произвольной программе Родниной. Ошибки, то есть элементы с нарушением правил в незначительных и проходных частях программы, начали показывать по телевидению. И объяснять публике, и объяснять судьям (а судьи порой та же публика), что за них надо снижать оценки. Я попросила выключить в блоке, где мы жили, телевизор, запретила приносить к нам газеты и что-либо говорить по этому поводу.

Меня вызвали к руководству советской делегации, поинтересовались, не собираюсь ли я поменять программу. Я ответила, что за три дня, конечно, могу ее изменить, но это создаст неуверенность у спортсменов, а они должны катать то, что тренировали. Все это я горячо переживала. Разговор шел и с нашими судьями. После этих бесед я лежала пластом, у меня такая особенность: когда какие-нибудь неприятности, я ложусь. Ходила только на тренировки. Чайковская в подобной ситуации все время бегает. Она убегает в шесть утра и возвращается за полночь – и все бегом, а я нет, я должна лежать и не могу ни с кем общаться. Я была в таком тяжком состоянии, что боялась – не передастся ли оно и спортсменам. Они тренировались нормально, и в общем-то я была в них уверена…

Бабилония и Гарднер пришли на тренировку Родниной и Зайцева один раз, сидели на самом верху, незаметно, но я их увидела и сразу сказала Родниной: «Вон забились в угол, сейчас истрепят себе все нервы и уйдут минут через пятнадцать». Так оно и вышло. Роднина была в ударе, и эта тренировка американцев погубила (в свою очередь, Тарасова запретила Родниной и Зайцеву присутствовать на тренировке американцев. – Ф. Р. ). Они через пятнадцать минут встали и ушли. Четверти часа им оказалось достаточно. Роднина производила на них впечатление, как удав на кролика. Еще с Японии. Они морально не созрели, чтобы обыграть Роднину (чего не скажешь, к примеру, о хоккеистах сборной США, которые морально оказались готовы к победе на той Олимпиаде и обыграли всех, в том числе и непобедимую сборную СССР. – Ф. Р. )…