Телепорт

Барабашка с такой же частотой как и таз парня, макала свернутые в трубочку четыре пальца во влагалище. Ткань во рту высушила слизистую, хотелось омочить её влагой. Жидкость выступающая из секретов вагины, как нельзя кстати. Причмокивая, Оля облизывала слизь с пальцев, окунала опять.

Таня ощущала себя владыкой подводной — по объему влаги в полости влагалища могла конкурировать с сестрой. Член и влагалище издавали смущающие звуки, хлюпали, пердели. Груди болели от страстных сжатий ладонями. Парень пыхтел, стонал, вспотел. Первый оргазм сковал мышцы девушки, она только успела охватить бёдра парня голенью. Он чувствуя ответственность момента, остановился.

Затихла, переводя дух и барабашка в шкафу. Оля уже не смотрела на совокупляющихся, в глазах меркали образы елды тиранившей манду. Она видела всё в продольном разрезе, то как на картине в кабинете гинеколога, то как на наглядном пособии цилиндр и поршень однотактного двигателя в кабинете физики. Поршень совершал возвратно-поступательные действия, цилиндр грелся, вскипал, но продолжал исправно противостоять трению.

А Лёнька опять молотил тазом, как и положено молодому ебарю…. Да, спи ты…! Девушка уже три раза охватывала станок ногами, прося подождать чуток. В пизде уже не болело, там пылал огонь. Пламя разгоралось всё сильнее, а огнеборец ещё не открыл брандспойт. Ни Оля, ни инстинкт не говорили Тане что делать — она сама догадалась подмахивать. Пятки её лежали практически на пояснице парня, таз опускался перпендикуляром к позвоночнику.

Оля конспектировала увлекательные моменты. Правда всё это мысленно, под шум крови в голове. Влага циркулировала из манды в рот, но и её стало не хватать. Две сестрицы под окном…. Да ты уснешь сегодня или нет? Долбанная цензура! Две сестрицы, разделённые метром пространства, оргазмировали в унисон. Оля уже и не старалась соблюдать тишину, ввиду громких стонов сестры и парня.

Часы с курантами отбили получасовую отметку. Таня вспомнила, что они пробили три раза когда её целка порвалась. Еще подумала, что это звон фанфар. И будто прозвучал призыв "баста" — Лёня всадил кол. Да, что там кол! Железобетонную сваю!

Не обманула Ольга — член выплевывал сперму пульсациями. Первый толчок самый мощный, действительно как струя из брандспойта ударила в шейку, Таня плотнее прижалась лобком к яйцам парня. Некое чудо показала и вагина — как доярка сжимает сосок вымени сначала указательными пальцами, затем придавливает последующими, так же выдаивала сперму, не прекращала этих действий пока пенис окончательно не поник.

Леонид полежал на потном животе и липких сиськах Тани. Её ноги сползли с его бёдер. Женщина почувствовала щекотание ягодиц — мошонка начала растягиваться, волосы задевали тело. Парень наконец-то отвалился на бок.

"Ни хуя себе! Больше получасу ебал Таньку! Вот самец так самец". — Думала Оля. Менее пошлая Таня, заменяя матерные слова пристойными, думала так же. "Да! Как негр в порнике ебал я Таньку. Это я такой мощный ебун или она меня околдовала?". — мысли парня.

"Виу, виу, виу, виу!" — Звуками скорой помощи заорала Таня. Гондон порванный в клочья как тот парус на ветру, свисал ошметками с пениса.

Быстро рванула в ванную, настроила сильный напор из лейки, присела широко раздвинув бедра, направила струю в манду, нашла выпадающие…. Слушай, чего ты перебиваешь? Цензура мешает, и ещё ты! Нет, не сперматозоиды! Нашла выпадающие остатки гондона. "Ебанные пидорасы, экономят на толщине резины, а вдруг залечу?!" — материла она производителей. Вошёл Лёня, так же поддержал её мнение о гондонах, производящих хуёвые гондоны. Направил пенис в чашу унитаза и с удовольствием начал ссать. Громкое журчание мочи, как не странно успокоило Таню. Она вспомнила о цикле. До менструации осталось два-три дня. Даже если сперматозоиды попадут в матку, они не смогут выжить двенадцать дней до следующей овуляции.

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Блядь, цензура! Хуй с тобой!

Лёня ушел. Колобком из шкафа выпала барабашка. Не было у меня с собой в тот момент фотоаппарата. Жаль! Вот чем я могла пугать внуков — страшным видом Ольги. К некрасивому лицу добавились всклоченные как у кикиморы волосы. Тушь, которую она нанесла с утра на ресницы, растеклась по щекам до подбородка. Бешено блуждающие глаза покраснели от постоянного оргазма.

— Не жалеешь, что с Лёнькой потрахалась? — Кикимора даже говорила с трудом.

— А что? Витька не такой?