Телепорт

— Во-о-он там кресло есть, подвинь, присядь к столу, сейчас ещё выпьем. О, бля! Горилка кинчылась. — Дед блеснул знанием украинского, посылая от себя подальше узницу концлагеря.

— Сейчас принесу. — Денис вспомнил, что заныхал поллитровку, перед тем как зайти в дом. Он вышел, достал из-под крыльца бутылку водки.

— Я тоже принесу! — Догадались, кто еще не проставлялся? Толик. Он начал подготовку к своему дню рождения, поэтому спёр алкоголь у того же Дениса, который помнил, что приносил две бутылки водки месяц назад.

Опять выпили. Разговор начала молчаливая Зина.

— В проститутки значит пойдёшь. А пацана я одна буду растить?

— А чо? Он мне не сын! Сама и расти. Пусть работать идет, в подпаски. Нехер мяч гонять!

— Не надо меня растить. Я уже взрослый! И вообще я тоже пойду в проститутки. Есть мужики проститутки?

— Есть! Жиголо называются. Но тебе ещё расти да расти. Состоятельным женщинам нужен такой самец как я. С твоим перчиком только гомосеком…, как раз соблазнительный возраст. — Серый блистал знанием сексуальных наук. — Готов пожертвовать?

— Чем?

— Дыркой в заднице. Тогда давай, сегодня у нас такой день — распечатываем жопы.

— Пидорасом не буду, пацаны побьют.

— Один раз не пидорас. Давай попробуй, не понравится, никто трепаться не будет.

— Машка, это больно?

— Вон Денис тебе проковыряет, у него не большой. Пошли в баню клизму поставим.

Всей толпой, народ двинулся в баню. Набилась полная парная. Толик лег на полок, покряхтел от введения насадки, заныл от втекающей воды.

— Я тоже хочу в проститутки пойти, — Догадливый читатель, как думаешь: кому захотелось? Вале? Не правильно. Зине! — Чего я дома сидеть буду, если даже пацан пойдет телом торговать.

Вода наполнила кишку Толика. Он понемногу ныл, но терпел. Пошёл опорожняться. Место на полке заняла Зина.

Покорнейше прошу простить, читатель. Я не познакомила тебя с телом, сей сорокалетней доярки. Итак…! Начав половую жизнь, как ни странно в первую брачную ночь, опыта по ублажению мужчин к периоду повествования не набрала. Хотя надо сказать и соискатели её тела были не эстетами в сексе. Разложили на поверхности, поставили раком. И все премудрости. Две беременности оставили след на подкожном жире в области живота и ягодиц, изрисовав прожилками разрывов. Зато дойки стали на три размера больше, что является очень хорошим стимулом для любителей крупных млечных бидонов. Цвет кожи соответствовал жительницам средней полосы России — зимой кремово-белый, как бы подсвеченный изнутри, летом подвергался лёгким ожогам солнца. Слегка кривоватые ноги она прятала под подолом длиной одежды. Это был единственный изъян. Если не считать изъяном лень. Если до замужества за её нарядами приглядывала мама, заставляя стирать и гладить хотя бы своё бельё, то выйдя замуж, Зина забросила эти "чистые" дела.

Вторым мужчиной возжелавшим грязнулю был тракторист привезший корм на ферму. Он громко смеялся своим дебильным шуткам, прихватил пятерней курдючок тогда ещё молодой Зины. Она так же начала смеяться похотливым намёкам. После очередной проверки на слабость — прижал сзади за груди, она сказала: "Больно же! Щас как дам!" "Как дашь? Стоя?" Она обозвала его дураком и засмеялась. Тракторист просто нагнул её, прижали к жерди, за которой стоял скот. Даже трусы до колен не спустил. Член влетел как муха в форточку, полетал там чуть и так же нагадил. Возможно от одного из таких трактористов и понесла она Машу, потому что с большей вероятностью её муж был бесплоден, затем практически через десять лет звезды встали так, что совпал адюльтер и овуляция — родился Толик. И если учесть, что Зина никогда не использовала средства контрацепции, то удивительно что детей у неё всего двое. Кстати! Ещё одна особенность — никто из ебарей не предложил ей извращенные формы совокупления — анал и орал. Она конечно слышала такие ругательства: "Ёбанный в рот", "Пидорас дранный", но считала их просто ругательством, без подтекста.

Ах да! Так сказать постскриптум! Пиздюлей от мужа получала часто…. Она мастерски отбрехивалась от сплетен сельчанок про её лёгкий характер с трактористами. Но отбрехаться насчёт грязного белья не могла — вот оно натуральное обоссаное бельё. За это и была пизженна не раз.

То величайшее блаженство, тот невероятный кайф, именуемый оргазмом, Зина почувствовала, только потрахавшись с заезжим настройщиком…. Бросьте! Какой рояль, какое пианино! Настройщиком доильного оборудования. Зина недавно родила Толика, млечные бидоны так же требовали "настройки", возьмём эти слова в кавычки "оборудования", в виде развратных губ ловеласа. Вновь отстроенный коровник, ещё блистал нержавейкой, пах краской. Упаковочный материал от вакуумных аппаратов лежал возле стены, призывая отдохнуть на нём.