Телепорт

Один раз дёрнувшийся таз, надоумил женщину повторять такое движение снова и снова. Вот она уже отвлеклась от минета и елозила промежностью по лицу супруга. Энергетика куннилигуса супругом была такая яркая, такая желанная, что Марина опять разрядилась сквиртом.

— О-о-о-ох…. — Женщина томно растянулась у тела мужа. — Чувствую я наебусь здесь

— Наебись, родная, наебись. За все годы наебись. Ты же помнишь Ваську Ковалёва? Так его супруга при мне еблась с моим напарником. А Васька в этот момент зашёл в подсобку. Так эта сука только подол поправила и говорит, что они с любовником силами мерялись, поэтому она лежала на полу. Потом ещё не раз видел её с другими мужиками. Так вот, родная моя, тебе чтобы нагнать эту блядь, надо будет не вставая три года ебаться.

— И что Васька поверил?

— Да ему лапшу на уши вешают, а он и кушает.

— А он ей изменяет?

— Хер его знает. Я не видел, врать не буду.

— Знаешь, любимый, когда вот он, — Марина, лёжа на груди мужа ласкала пенис, — восстанет, то тебе надо будет поебаться с другой женщиной. Вот хотя бы с Розой…. Тихо, тихо. Я заметила, что она на тебя чаще смотрит, думает, что ты одинок.

— Трахнуть Розу? Посматривает? А ты значит не будешь ревновать?

— Буду…, как же без этого! Но ради нашей любви, чтобы потом не мучиться дурными мыслями, разрешу тебе раз-два в месяц сходить на сторону. — Эротизм беседы, нагнал кровь в тазовую область мужчины, орган заметно «поправился». — Только чистую женщину, не проблядь подзаборную. Хорошо, любимый? — Подсознательно Марина чувствовала, что такая заводная тема нравится супругу. Вот и орган об этом говорит. Она продолжила. — А если мне одна из твоих любовниц понравится, то я подружусь с ней. Ведь у нас ты будешь общий. Временами будем тебя сообща согревать. Ладно, родимый? — От таких крамольных мыслей у неё самой горело в лоне. Не позволяя мужу вставить слово, говорила. — А даже если она мне будет не по нраву, всё равно буду, пожелав тебе удачной ебли, отпускать.

— А если она от меня родит?

— Ты знаешь, я об этом много думала. Ты ведь помнишь, что с первого раза мы не разу не предохранялись. Помнишь, как мечтали ещё в детдоме о ребёнке?

— Ты считаешь, что я пуст? Может поэтому не маячит? — Плохие мысли опустошили пенис. Он опять лёг на живот.

— Вряд ли поэтому не маячит. Может у вас в семье что-то не ладно. Но ведь маячил. Да ещё как! Вспомни как визжала под тобой, вспомни, любимый. Особенно в коморке у бабы Лены. Когда можно было не стесняться. А тебе больше какие женщины нравятся? Пухленькие, худышки? — Марина сменила тему.

— Да, бля. Ты прям как девочка. Не понимаешь разве, что я даже не задумывался, что кому-то могу вставить? Из воспоминаний, когда хуй стоял, помню только, что тебя всегда желал.

— Прости, родной, глупышку свою. А по характеру? Командиршу…. Как же таких называют? А стерву? Или податливую как пластилин?

— Вот если бы Юля была не дочь, то её? Но она не стерва!

— Ну, вроде поговорили. Вечером ещё поболтаем. Ага?

— А у тебя на работе блядей много?

— Есть, как без них. Жанка Хамсина, ей уже за шестьдесят, как удачный простой конвейера, так шворкается с либо электриком, либо слесарем, смотря кто из них на смене…. Не на глазах конечно, но нам то понятно после её возвращения. Ну она то хоть вдова, а молодки Ленка Ивашова и Надька Осьмина обе замужние, обе уже второй раз замужем, но ебутся… мама не горюй. Надьку однажды в служебном автобусе, пьяненькую драли. Толи трое, толи четверо парней.

— Подсматривала?

— Я…? Нет. Слышно было. А на утро как с гуся вода, будто ничего и не было.

— А мужик какой-нибудь надёжный у вас есть? Не блядун.

— Я их, что сортировала что ли? У нас то больше женщин в коллективе, значит и изменниц больше. А ты чо о мужиках начал?

— Массаж сёдня? — Константин уходит от ответа.

— Ага. Надо побыстрее начать, не терпится покрыть хуище своей пиздой…, ой не терпится. Вставай.

К пляжу они поплыли морем. Костик играл в шахматы с Димой, Юля пошла помогать кухарке. На обед Роза подала несколько салатов. Запечённую в фольге рыбу, которую поймал Константин. Для застолья отдыхающие закрыли гениталии трусиками и шортами. Отказывающуюся принимать пищу совместно с гостями, Розу, Костик приказным тоном посадил возле себя. Опять выпили. За дружбу между народами, между мужчинами и женщинами, за всё хорошее. Юля с мамой потягивали слабоалкогольный местный напиток. Иваныч красное вино. А Костик с Дмитрием пили "Столичную". Обед закончили в хорошем подпитии. По крайней мере Дима и Костя.