Телепорт

— Как ты? — Он.

— Очуметь, это не то слово, которым можно выразить состояние. — Она.

— Жрать хочу! Если сейчас не накормят, твою пиздятину съем.

— А я колбасу твою схрумкаю.

— Ба…! Есть что перекусить…? Боюсь достоинства лишиться.

— Сноха, сучка! Не ешь такую радость. Иди вон утрешние блины, борщ вчерашний разогрей в микроволновке.

— Сноха?

— Если побывала под моим родственником, значит сноха.

— А если под твоим мужем побуду? — Уже шёпотом, хихикая, спросила молодая сучка, поправляя платье. — Соперницей?

— Второй женой, мы хоть в матриархате живем, но можем позволить мужу драть молодку.

Через полчаса они вчетвером уплетали сытный обед. Рыбка, недавно трепыхавшаяся на кукане, обжаренная в пшеничных сухарях, мгновенно было съедена. Запивали все компотом из ягод и яблок. Раскрасневшиеся от еды люди отвалились на спинки стульев.

— Ба, мне надо будет на несколько дней уехать, ты не волнуйся, я обязательно сюда приеду. Теперь каждое лето у вас буду гостить.

— Куда поедешь? Деньги нужны?

— В Орёл. Там наши ребята собираются. Бокс, то, да сё. Недельку, полторы. Деньги не нужны. Вернее нужны, но старые советские, чем больше, тем лучше. Там у нас типа покера. Чтобы менты не заловили, играем на старые. Дед говорил в деревне можно найти.

— А меня возьмешь? — Начала напрашиваться любовница.

— А Коля отпустит…? И все равно не возьму. Там чисто мальчишеский сабантуйчик.

— Бяка ты. Вот я блядь. О Коле забыла…, что ты со мной сделал? Баб, это честно будет, если я сознаюсь?

— Это будет честно, но не своевременно. Вы всего второй год живете вместе. Потерпи лет пять. Узнай его характер. Вдруг он психованный, начнет вешаться, тебя резать? Я через семнадцать лет созналась о десяти днях вот с таким Аполлоном. — Баба потрепала волосы внука. — Уж если спалитесь, тогда придётся каяться.

— Как насчёт советских рублей, — напомнил внук

— Сеня, принеси ему, что там есть. Давно уже надо выкинуть, да все деревенский практицизм не даёт. Вечерком по старикам прогуляемся. Может некоторым скрягам надо будет современные деньги дать взамен, типа выкупаем у населения. Сноха! Иди домой к первому мужу. Приготовь вкусненького, встреть хорошо, как будто после долгой разлуки. Ну и там… даже не смотря на то, что он будет стонать от усталости, подмахни ему как сегодня второму мужу. А ночью….

— Сама знаю, мама свекрови. Ой, что вы со мной делаете!!! Серёж, там у меня лампочка перегорела, поменяй, а! Я боюсь электричества.

— Я не боюсь ни электричества, ни лепиздричества.

— Через две-три минуты, чтобы от неё вышел. Ты понял? Не надо пересудов.

— Правда лампочка перегорела, ба! Не вру.

Старый дом, доставшийся молодым в наследство от дальних родственников, был простеньким. Сени, и пятистенок. Почти половину площади занимала русская печь. Нехитрая утварь, стол, стулья. Из современных вещей телевизор и двуспальная кровать. Куда телепортироваться, Сергей определил сразу — закут между стеной и печью. За замену лампочки хозяйка рассчиталась поцелуем. И прогнала любовника.

Чтобы забыть о нём, отыскала рецепт салата. Потом ещё один решила сделать. Некоторых продуктов не было — надо идти в магазин. В дверях поймала себя — "Стоп! Без трусов и лифчика, ёбанулась совсем. Бля, как же хочется посверкать голой жопой! Хотя кому её показывать? Беззубым старикам и безусым дрыщам?"

Она одела то, что всегда надевала в походе за продуктами. Джинсы, блузку навыпуск. Естественно не без белья. По пути в магазин, она размышляла о последних часах этих суток. Да, всего шестнадцать часов прошло с тех пор, когда она увидела Сергея. Какие изменения произошли в этой порядочной жене. Или любовник колдун или в ней уже сидят зачатки блядства. Она вспомнила одноклассницу, которая говорила: "Бери от жизни все. И лучше пока молода". Как уже говорилось, она дважды была замужем и дважды её прогнали за адюльтер. Вспомнила Алёна и то, как долго уговаривал её Коля, как она отказывала ему, и решилась-таки на соитие перед его призывом на службу. Почти год Николай добивался её тела, а Серый за полвечера околдовал. Вспомнились так же приставания сельских парней, которые искушали её пока Коля служил, как Манька уговаривала её "не ломаться", а пойти с ней покуролесить с ебарями.

Дома, сменяя джинсы и блузку, она решила походить голышом. Чтобы шипящее масло не обожгло живот, накинула фартук. Напевала песенку, услышанную по радио. Неожиданно вернулся Коля. Поломался трактор, запчасть привезут только к вечеру или завтра. Он был несколько обозлён, но увидев обнажённую попу жены, подкрался и запустил руки к грудям. Алёна вздрогнула. Повернулась к нему, обняла за шею, впилась поцелуем в его уста.