Телепорт

— В море! — Не принимающее возражение командование дочери.

Ощущая неизведанную свободу, раскачивая грудями, Марина так же рванула в море. Наплававшись до лёгкой усталости мышц, вышли из воды. Роза как раз отходила от столика куда поставила два больших стакана овощного сока.

— Rosalinе. — Окликнула её Юля.

Женщина остановилась, едва заметным книксеном выказала почтение. Обнажённость гостей, смущала Розалину, она подала им полотенца. Юля показала на плетённое кресло, присела сама на другое. Поговорив несколько минут, девушка поблагодарила горничную.

— Ма, я спросила у неё бывает ли у их мужей импотенция. Так вот. Она моего возраста. Представляешь?

— Я думала ей под сорок. Минимум тридцать пять.

— Она УЖЕ бабушка. Месяц назад её дочь, которую она родила в четырнадцать, родила мальчика. Таковы местные законы. Только у девушки пошли месячные, так сразу замуж. Мало того, что она бабушка в двадцать восемь лет, так ещё в шестнадцать лет стала вдовой. Муж работал на стройке, упал с высоты.

— Ай-я-яй, бедняжка.

Юля продолжив рассказывать матери историю служанки, основную массу которой она считала из поля, маленькими глоточками пила сок.

Родившаяся практически в низшей касте, Роза не была уродливой. Даже в некоторых местах, её тело превосходило эталоны красоты. Если бы она получила достойное образование, покрыла лицо косметикой, то у многих мужчин появилось бы желание приударить за индианкой. Но! Опять же следуя местным законам, она не могла претендовать на ограниченное количество вдовцов.

Максимум чего она добилась от своей красоты — это работа в приличном доме, со своей отдельной коморкой, откуда она выдала замуж свою тринадцатилетнюю Гори, что означает белая девочка. Теперь молодой зять кормит и одевает Гори, а Роза может копить деньги на дальнейшее обучение.

— Представляешь, мам, у неё, так же как у тебя давно не было мужчины. Интрижки на стороне она не может позволить так как много времени уделяет работе и учёбе.

— Мне нравится цвет её кожи, такой… густо заваренный чай с молоком.

— А они стремятся отбелить её. У них чем белее покров, тем девушка привлекательнее…. Как там папочка?

— Хо-ро-шо. — По слогам ответила мама. — Я вчера…. Я вчера делала ему минет. Представляешь, смогла нагнать кровь в его письку. Мой, родимый писюн превратился в тот мой любимый… член. Попробовала перекрыть отток крови из него — красавец. Если я его перевяжу у основания и…, ну-у-у, воспользуюсь по назначению, не поврежу?

— Нет, не повредишь. Но, как ты понимаешь, папе удовольствия не будет. Хотя поёрзать на твоём теле ему будет приятно. Роза, кстати, сказала, что её мать, для повышения потенции, поила мужа различными травами. Отец Розы был на пятнадцать лет старше супруги, а Роза младшей в семье. Роза пообещала узнать у матери какими травами она пользовалась. Сегодня вечером я обучу тебя делать массаж простаты.

— Он стесняется тебя. Но я сказала, чтобы относился к тебе как к врачу.

— Вот поэтому я и хожу перед ним голенькой. Пусть раскрепощается. Ты тоже не сильно прячь прелести. Мужчинам скажу тоже голышом ходить.

— А обо мне ты подумала? Я ведь от одного вида писек ходить не смогу.

— Костика за… член и в спальную.

— Я… уже хочу, от одних только разговоров. Спят они, наверное. Может… мы с тобой шпили-вили?

— Пошли. Я слижу морскую соль с твоих губок.

Лесбийские игры женщин сменились традиционным половым актом. К лежащей в прострации Марине зашла Ю-Ко, наполнив влагалище мамы мужским семенем, заткнула пещерку, окончательно удовлетворённой женщины, тампоном.

А Юля была посажена на ставший родным фалдус Дмитрия, затем отнесена в душевую и отмыта до чиста.

На завтрак все спустились более-менее одетыми. Женщины в купальных трусиках, с покрытием грудей прозрачными парео. Мужчины в шортах. Марина опять жалась к супругу, часто, не скрывая чувств, целовала его в губы. Узелок газового платка развязался и соски опять разрезали плоть Иваныча, который выпив большую кружку пива, вспоминая вчерашние игры с Мариной опустил ладонь на её бедро.

На пляж пошли впятером. Ю-Ко разделась догола.

— Нужно чтобы всё тело было в равномерном загаре. — Сказал любовник поглядывающему на него Иванычу.

За ним из солидарности разделся и Дима, принудив тем самым оголиться и папочку. Последней обнажилась Марина. Если о величине полового органа Дмитрия можно было только фантазировать, то увиденное женщиной орудие испугало её за целостность влагалища дочери.