Телепорт

— Давай, лётчик, научи меня ориентироваться по звёздам!

Ю-Ко раскрыла в мозгу звёздную карту. Нашла информацию о мифах созвездий. Плотно прижав маму к груди руками, начала травить байки. Временами отстраняя правую руку указывала на созвездие или отдельную звезду, шептала ей на самое ушко.

А Юля оставив беременное тело, вернулась к папе и Диме. Час водных процедур заморозил их окончательно.

— Друзья! Предлагаю по рюмашечке для сугреву! — Иваныч

— Нам водки…. Дамам послабее. — Ю-Ко.

— Ночью пить! Вы с ума сошли? — Марина.

— Без причины не выпьешь…? Вот вам причина. Юля беременна! — Дима.

— Да вам мужикам лишь бы бухнуть, придумал повод. Юль, что правда?

— Да, Марин, правда. Есть экспресс метод.

— Хорош спорить! — Решил поставить точку Иваныч. — Я уверен она беременна. Дим, наливай…. Родная моя, светоч мой ясный, любимая доченька, благополучного исхода тягот! Всё меньше времени остаётся одному рыбалить. Э-э-эх! За тебя, внучок, за тебя!

По рюмашечке не обошлось. Женщины только отлучились смыть солёную воду, начавшую беспокоить нежные органы. Мужчины разбудили Розалину, объяснили ей причину ночного пьянства, упросили и её выпить за здоровье мамы и будущего ребёнка. Молодая женщина пожелала здоровья беременной, что-то сказала на хинди. Всё чаще бросала взор на пьяного Константина. Сквозь смуглость кожи проступили стыдливые покраснения щёк и ушей.

— Марина, Костя! Теперь дело за вами. — Быстро опьяневший Иваныч припомнил что и жена прямо-таки обязана забеременеть. Он выпил и пошёл спать. Роза хотела помочь дойти до спальни, но…

Юля подскочила к шатающемуся отцу, как уже было несколько раз в детстве, в юношестве, подлезла ему подмышку и повела спать.

— Ляж со мной, Марин. — Он уже не разбирал кто с ним. — Кровать широка, усыпишь меня и иди до Кости…. Он мне нравится.

Энергетика, сказанного растревожила душу Юле. Она поняла, почему он никогда не просил об этом маму, только её, Юлю, уговаривал провести на свою постель. А теперь считая её за маму, у которой есть возможность снять возбуждение, называл Мариной. Значит каким бы пьяным ни был, он подсознательно оберегал супругу. Иваныч сильно притянул женское тело к себе, уткнулся носом в ложбинку. Громко вздохнув, мгновенно уснул.

Юля поглаживала его пахнущие солёной водой волосы, пробиваясь сквозь алкогольную блокаду к подсознанию опять внушала методы лечения. Не заметила, как сама уснула. Разбудил её Дима, послав мыслеграмму.

Третье утро подряд пропустила Марина занятия йогой. А всё из-за ночных посиделок сегодня, затем раздумий насчёт беременности дочери. Ей охота было посоветоваться с мужем, но он сильно расслабился, налёг на спиртное. Она вспомнила как выводила его из запоя в первые годы после Чернобыля. Сейчас резко соскочила, накинула на плечи халат. Сходив на кухню, попросила у Розалины рассола и рюмку водки, понесла всё мужу.

Иваныч во сне поскидывал все подушки и простыню. Семейные трусы его перекрутились вокруг таза, из-под них выглядывал пенис.

«Когда я его видела последний раз? Да после командировки, чёрт бы её побрал! Какой же он сейчас сморщенный и не приглядный. Какой же он был мощный в юности! Господи! Что можно сделать? Подскажи! Умоляю!»

Она разбудила супруга. Иваныч похмелившись, сразу побежал по зову физиологии. Через несколько минут, вернувшись в номер, он застал Марину лежащей на его постели.

— Ляг, Кость. Юля говорит, что нужно сводить тебя к местным шаманам. Я тоже так считаю. И настаиваю, чтобы ты, мой любимый муж, прекратил злоупотреблять.

Она придвинулась к нему, притянула его сопротивляющееся тело к себе. Поцеловала в уста. Колючие, пропахшие перегаром.

Иваныч опешив не знал, что сказать, что сделать. Его орган, как он помнит, функционировал всего восемь лет из сорока девяти. Ладно двенадцать лет детства, но после стольких лет атрофированности….

— Любимая. Я уже говорил: нужно моё сердце — бери, почка — пожалуйста. Если ты говоришь лечиться, не пить — всё для тебя!

Марина быстро обнажилась.

— Ляг на меня…, просто полежи на мне. Я так соскучилась по тебе, мой родной…. О-о-о-о, Боже ты мой! Как приятно. Лежи, не шевелись, я сама.

Марина охватила таз мужа ногами и начала подмахивать, стараясь тереться промежностью о болтающийся отросток. Подкидывая тело мужа всё выше, попросила помять груди. Опять царапая её лицо щетиной, впиваясь в любимые губы, Иваныч ласкал груди, как она любила в молодости. Тот оргазм служащий стартом окончательному блаженству, сковал тело Марины.