Михаил Веллер - Кассандра

Вот вам безверие, духовный кризис и идеологический тупик. Если все для меня – то для чего я?

Нравственный релятивизм как итог борьбы за права личности. Когда-то вешали грязных бродяг – сегодня, чистые и умные, вешаемся сами. Вместо иконы повесили зеркало и задумались: «Если нет Бога – то какой же я капитан?» Если Александру угодно быть богом – пусть будет.

Поставив права личности выше всех институтов, мы объявили человека богом на земле. Священный он, понял? А поскольку на самом деле он не бог -он вам наворотит.

Расширяя комнату, раздолбили несущие стены здания. Зато воздуху сколько! Рухнет? А чего, не рухнет, стоит же пока.

11 сентября кое-что уже рухнуло.

Если культ личности вождя попытаться заменить культом личности каждого – получим стадо львов под предводительством барана, и недолго тому барану быть живу.

38. Биологический аспект. Физически деградируем, перестаем размножаться, численно сокращаемся.

39. Этнический аспект. Стремительно замещаемся иммигрирующими этносами третьего мира.

40. Социальный аспект. Поощряем ширящийся паразитизм и иждивенчество; предоставляем преимущества маргиналам; уравниваем в правах патологию с нормой; обеспечиваем жизненный уровень преступников за счет трудящихся; позволяем криминалу обирать общество и коррумпировать власть.

41. Экономический аспект. Искусственно вздуваем потребности; не имеем великих созидательных задач; работаем в основном на ширпотреб и обслуживание; все больше зависим от противостоящего нам третьего мира, который сами поднимаем, эксплуатируем, замыкаем на себя, при том что он гораздо многочисленнее и голоднее.

42. Идеологический аспект. Тупик; потребительство как лозунг; отсутствие великих созидательных задач; исчезновение надличностных ценностей; гуманистическая разоруженность перед фанатичным и жестоким врагом.

43. Этический аспект. Разрушение запретов; вседозволенность поведения; упрощение и стандартизация отношений; моральный релятивизм; коммерциализация всех сфер общественной жизни; дегероизация; исчезновение понятия моральной ответственности.

44. Эстетический аспект. Разрушение форм искусства; деструктивная направленность элитарного искусства; дегероизация и деидеализация; утверждение в едином социокультурном макрокосме массовой субкультуры как подлинной.

45. Психологический аспект. И все это делается добровольно.

С началом XXI века то, что несколько условно называется «миром исламского радикализма», сознательно и категорически противопоставляет себя «христианской цивилизации», она же «атлантическая», или «евроамериканская», или «страны первого мира», или «золотой миллиард». Арабские террористы и европейские гуманисты.

«Несколько условно» – потому что дело здесь не в исламе. Умеренные исламисты отрекаются от своих радикальных единоверцев, заявляя, что те искажают сущность учения, не являются истинными мусульманами, Коран запрещает убийство и насилие и т. д. Радикалисты же убеждены, что именно они – истинные мусульмане, а умеренные не правы.

Грубо: вот есть определенная цивилизация – а вот есть ее внешние враги. Они ее не любят, не хотят, считают плохой, порочной, вредной и предпочли бы ее уничтожить. Они объединены. Чем? Языком, региональной территорией, уровнем развития и производства, ментальностью – а также религией. Ислам как опознавательная система «свой – чужой». Ислам как знак общности интересов и убеждений. Ислам как символ системы ценностных ориентации. Ислам как лозунг, тезис, слоган, знамя.

То есть: дело не в исламе, не в сути религии. Ее могло бы в данном противостоянии вообще не быть. Мог быть «Союз рыжих», или «арийская раса», или «федерация сиренево-крапчатых народов», или «Красно-синяя армия»: главное – символ объединения людей, сходных этнически и ментально, в единую систему. В конкретном историческом случае – «исламский радикализм». (А уж в Коране, как и в любой толстой книге, содержащей канон любой религии, любой желающий может найти все, что ему хочется, истолковать и раскодировать любые предписания на все случаи жизни. Вон христиане за две тысячи лет вычитали из Библии предписания и неслыханных зверств, и безбрежного гуманизма: один режет – другой ему горло подставляет и прощает, и оба при этом ревностные христиане.)

В любой «войне за веру» эта самая вера – не глубинная причина распри, а предлог, даже если ее адепты искренне полагают иначе. «Бей неверных!» означает лишь «Бей чужих!». А чужие – это хоть другая страна, а хоть другой двор. Общность на общность, система на систему.