Вступление вводится стихом (ст. 1.), инструментованным на 3 чистых гласных: о – а – и – «дух о вной ж а ждою том и м», после чего следуют стихи, инструментованные на основной звук и.
Четыре преображения вводятся четырьмя параллельными стихами (ст. 6, 9, 15, 21), причем, соответственно тому, что, по распределению материала, преображение I сближено со II, а III – с IV (см. схему в главе «Внешняя композиция»), так же построены и вводные стихи:
I. Моих зениц коснулся он…
II. Моих ушей коснулся он…
III. И он к устам моим приник…
IV. И он мне грудь рассек мечом…
Ст. I (ст. 6) вводится основным звуком и, после чего следуют новые звуки: у – о. Во всей этой части стихотворения (ст. 5–8) остается господствующим звук и.
Ст. II (ст. 9) сохраняет только один звук и, затем, помимо звуков, тождественных с I – у – о, дает новый звук – ей («уш ей »). Следующий стих (ст. 10), изображающий «полноту», инструментован на о («нап о лнил… зв о н»). Далее четыре стиха (ст. 11–14), изображающие обострение слуха, сохраняя, как связь с предыдущим, одно ударное и («морск и х»), инструментованы на а и о («вн я л… содрог а нье… а нгелов… г а д… прозяб а нье… – г о рний… полет… подводный ход… дольней лозы»).
Ст. III (ст. 15) переносит основное и в конец строки («мо и м прин и к»). Следующий стих (ст. 16), изображающий жестокое вырывание языка, инструментован на ы («в ы рвал… яз ы к»). Оба эти стиха (ст. 15 и 16) характерны накоплением согласных. Следующий стих, являющийся как бы вставкой (ст. 17 – «и празднословный и лукавый»), имеет совершенно особое ритмическое строение: это – единственный, в описании преображений, стих с пиррихием в 1-й стопе. Далее следуют два инструментально параллельных стиха на звуки: а – удр – и; а – ер – и:
И жало мудрые змеи
В уста замершие мои.
Заканчивается преображение языка стихом (ст. 20), возвращающим к основному звуку и.
Ст. IV (ст. 21) совсем не содержит звука и, кроме икающего е в слове «мечем». Изображая удар меча, стих разделяется малыми цесурами постопно на 4 равные части:
И он / мне грудь / рассек / мечем.
Впечатление еще усиливается тем, что две первые стопы составлены парами односложных слов (что обращает вторую стопу в спондей). Следующий стих (ст. 22), впервые в стихотворении, инструментован на е («сердце трепетное»). Далее идет стих (ст. 23), где резкий звук у в начале («и угль») смягчается следующей ударной гласной а и вообще обилием гласных («пылающий»). Заключительный стих этого преображения как бы дает сжатую рецепцию заключительных двух стихов преображения языка:
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой…
Во грудь отверстую водвинул…
Все три стиха имеют один и тот же ритм.
Заключение вводится стихом (ст. 25), требующим при произнесении пауз («как труп / в пустыне»); начало его инструментовано на глухие звуки у и ы, которые сменяются открытым а («лежал»), дважды повторяющимся в следующем стихе (ст. 26), изображающим Божий глас («глас… воззвал»).
Последняя часть, глас Бога, начинается стихом, опять распадающимся по стопам:
Восстань, / Пророк, / и виждь, / и внемли…
Суровость этого строения переходит в следующих стихах (ст. 28–29) в полногласие (изобилие гласных), что соответствует содержанию, – голосу, раздающемуся свыше («волею моей» и т. д.). Наконец, в последнем стихе то слово, на котором лежит логическое ударение и которое под водит итог всему стихотворению, инструмептовапо на основную гласную и («жги») и тем возобновляет основной строй инструментовки [5].
Рифмы «Пророка», – вообще характерные для Пушкина, – подчинены общей инструментовке стихотворения. В то время, как в нашей новейшей поэзии (у футуристов и др.) рифма получила самодовлеющее значение, чем объясняется господствующая роль опорной согласной, у Пушкина рифма входит в общий звуковой ряд стиха, и ее опорная согласная подчиняется звукописи предшествующих слов. Поэтому и рифмы «Пророка» не могут быть рассматриваемы без связи с общей звукописью и инструментовкой.
Из 15 рифм стихотворения 6 имеют ударной гласной и, а 7-я имеет и на конце («внемли – земли»), что составляет почти половину всех рифм. Рифма с точной опорной согласной только одна («вынул – водвинул»), опорные же согласные других рифм объясняются строем звукоряда, к которому они принадлежат, хотя при этом многие рифмы построены так, что звуки, предшествующие ударной гласной, аналогичны.
Читать дальше