Работа

С другой стороны, «успешные» секс–работницы играют свою роль в спектакле, наглядно демонстрируя, что лучший способ преуспеть — это подчиниться сексуальным запросам мужчин. К Мадонне и Анджелине Джоли и другим, которые продают свою сексуальную привлекательность, это относится ровно в той же степени, что и к откровенным порнозвёздам. Мысль о том, что работа в секс–индустрии может наделить человека властью, одна из версий всё того же мифа, что капитализм, якобы, порождает демократию и свободу. Безусловно, лучше получать 2000 рублей в час, чем 200, но это всё равно работа . Большинство из «добившихся чего-то в этой жизни» секс–работниц обязаны этим патриархальным представлениям о сексуальности, которые систематически унижают женщин, подобно тому, как рабочие кооперативы всё равно зависят от капиталистического рынка и эксплуатации труда.

Секс–индустрия представляет собой поучительный микрокосм взаимодействия между технологическим развитием, социальным отчуждением и капиталистической эксплуатацией. Менее ста лет назад секс–работа находилась на доиндустриальной стадии развития и, прежде всего, состояла в личном взаимодействии между людьми. В XX веке новые технологии позволяют капиталистам накопить капитал в виде порнофильмов: теперь уже им достаточно заплатить секс–работнице один раз за получение продукта, с многократных продаж которого они получат прибыль. Конечно же, порнография существует не одну тысячу лет. Новой является лишь возможность массового производства реалистичного симулякра. Как фабрики изменили характер экономики, так и описанные изменения ускорили процесс накопления капитала в секс–индустрии. А также наделили компании, производящие подобную продукцию, колоссальной властью над представлением о сексуальности у милллионов потребителей. Они не просто продавали сексуальность. Они её переопределили.

Последующее технологическое развитие дало возможность в ещё большей степени формировать представления о сексуальности. В большей части того, что теперь принято называть «развитым миром», большая часть мужского сексуального опыта приходится либо непосредственно на компьютеры, либо не обходится без их участия. Современная сексуальность настолько сосредоточена на виртуальном, что участники сексуальных взаимодействий в реальном мире стараются воспроизводить роли, навязанные секс–индустрией. В этом отношении порнография закрепляет существовавшие веками гендерные роли, хоть она одновременно обновляет и изменяет их. За последние несколько поколений диапазон сексуальных практик и гендерных идентичностей стал разнообразнее, но и здесь не обошлось без влияния капитализма. С точки зрения экономиста, это всего лишь вопрос новых потребительских ниш.

Императивы получения прибыли не просто формируют общественное восприятие секса и гендера. Они влияют и на биологические аспекты этих конструктов. Виагра, тестостерон, гормональные таблетки для контроля рождаемости. Теперь гендер производится в лабораториях фармакологических компаний, тогда как раньше этим занимались более древние социальные институты вроде семьи. Это справедливо и по отношению к спортсменам, принимающим стероиды, и по отношению к красавицам, закачивающим в себя силикон. Гендер не просто используется для реализации товара. Он одновременно является потребительской идентичностью, это товар, который одновременно является частью проекта продай себя . Проекта, над которым люди работают даже тогда, когда выходят с работы.

В этом контексте отклонение от устоявшихся гендерных норм было аппроприировано в качестве медицинского феномена и использовалось для подтверждения тезиса о том, что эти самые нормы даже более «естественны», чем сами тела, в которых мы рождаемся. Поощряя нарратив, в соответствии с которым транссексуалы — это женщины, «запертые в мужские тела» и тому подобное, психиатрические и медицинские власти говорят на самом деле о том, что мужчина и женщина — универсальные и всеобъемлющие категории. Парадоксально, но, дав возможность людям переходить из одной категории в другую, на самом деле закрепляется гегемония патриархальной двуполой системы. И продолжается процесс по исключению тех, кто не может или не хочет выбирать одно из двух.

Таким образом, капитализм оказывает влияние даже на самые интимные аспекты наших жизней, от удовольствия до гендерной идентичности. Те аспекты наших личностей, которые в прошлом развивались вне его власти, теперь колонизируются рынком. Это будет продолжаться до тех пор, пока доступ к человеческой сексуальности не будет полностью подчинён капиталу: например, мужчины, которым проблематично мастурбировать без просмотра порнофильма. Когда сексуальность всё полнее определяется экономическими силами, а сексуальные отнощения всё чаще случаются между партнёрами с неравным доступом к ресурсам, становится трудно отделить секс–работу от секса. Точка.