Анатолий Агарков - Все оттенки старости

Не судите их строго – часть таки учебная (ЧВВАКУШа), а не боевая.

Я был в восторге от всего творящегося. Это же надо – бросить вызов КПСС! Такую могущественную, всеведущую и всеми руководящую силу – послать к чертям собачьим! От Ельцина был в восторге – не каждый на такое решится! Какой великий человек! Герой нашего времени! Домой приехал (а жил тогда уже на Бугре), увидел на экране кумира своего, встал перед телевизором и захлопал в ладоши.

– Ты что? – удивился отец.

Надо сказать, что у меня особое отношение к государственной символике – будь то Россия или СССР. К примеру, гимн страны я встречаю стоя – хоть на стадионе он звучит, хоть на собрании (до или после), хоть в новогоднюю ночь… Не служба во флоте меня приучила и не работа в аппарате райкома партии, а… вы не поверите – школа.

Был у нас учитель физики Петр Трофимович Пасечник. Он кабинет свой оборудовал под поточную студенческую аудиторию – по принципу амфитеатра. И всегда на переменах в нем звучало радио. Мы ходили туда с удовольствием…

А физику и математику, как самые трудные предметы, в школьном расписании ставили первыми уроками учебного дня. Так вот, мы приходим в кабинет Пасечника, занимаем свои места – языками чешем, плечами толкаемся: соскучились за ночь. А радио все звучит… Потом звонок на урок. И вместе с первыми аккордами государственного гимна по радио (таки 8—00!) появляется в дверях преподаватель… И замирает на месте. И мы стоим по стойке смирно до окончания гимна. Это были самые волнующие минуты наступающего учебного дня – и запомнились на всю жизнь.

Мне кажется все райкомы (КПСС И ВЛКСМ) и паче с ними пионерская с октябрятской организации, вместе взятые, не сделали для воспитания в нас, учащихся средней школы, патриотизма столько, сколько сделал Петр Трофимович Пасечник, заслуженный учитель Российской Федерации.

А в тот момент, пока Ельцин говорил с экрана, я стоял по стойке смирно, отдавая честь своему кумиру. И не было в этом почитании ни грамма фальши. Ведь я не предвидел тогда ни распада СССР, ни добровольного ухода Горбачева с высокого поста Генерального Секретаря Центрального Комитета, ни воцарения на долгих восемь беспросветных лет властолюбивого «мужика с Урала». Каким же наивным был тогда…

Впрочем, не я один. Не берусь говорить за всю страну, наш район или авиационный полк, в котором служил, но весь личный состав ТЭЧ в те дни относились к Борису Николаевичу с любовью и надеждой. Он был символом настоящей «перестройки» общества, а не болтовни, затеянной Горбачевым.

Но странная вещь судьба.

Негласный арест Горбачева гэкачепистами на острове в Черном море не принес ему народной любви. Михаил Сергеевич на трапе самолета после освобождения с Фороса грозил: «Теперь мы посмотрим, кто есть ху». А прапора ТЭЧ в экран говорили ему: «Поздно боржоми пить – просрал ты, меченый, свою власть!»

Говорят, первыми словами при встрече двух президентов (СССР и России) были слова Горбачева:

– Вам повезло, Борис Николаевич – вас охрана не сдала, не то что моя.

Тогда и народ не сдал бы Ельцина – все готовы были грудью встать на его защиту.

Сейчас это звучит смешно, но было время, когда многие верили в скорое демократическое будущее России. И связывали это явление с именем её первого Президента. Именно эти надежды сыграли решающую роль в победе Ельцина на президентских выборах.

А тогда по телевизору без конца повторяли исторический эпизод – освобожденный из фороского плена Горбачев приехал в Белый Дом, а Ельцин в этот момент подписывал Указ о запрете КПСС.

Потом Борис Николаевич переехал в Кремль, разделив его территорию с первым и последним президентом СССР, который стал покорной марионеткой в его руках. Спесь Горбачева куда-то пропала, лицо и поведение на экране стали «человечнее», являя признаки самодержца перед утратой власти.

Первой дамой в Кремле вместо Раисы Максимовны Горбачевой теперь стала Татьяна Дьяченко – дочь президента России. Она затребовала для отца дорогую посуду и поваров с официантами. У неё появилась личная охрана на двух сопровождающих её кортеж автомобилях. Проще говоря, все для дочери Ельцина было организовано по той же схеме, что и для членов бывшего Политбюро. Хотя никто ещё не отменял борьбу в стране с привилегиями. И пока никто ещё не забыл гениальной фразы Бориса Николаевича о том, что если в обществе чего-то остро не хватает, то не хватать должно всем поровну.

Чем больше Татьяна Дьяченко увлекалась политикой, тем многочисленнее становилась её свита. За близость к папеньки её прозвали «членом правительства».